Книга Материя. Том 1, страница 95 – Константин Соловьев

— Ага. – Лэйд прикусил зубами щеку, чтобы сохранить контроль над лицевыми мышцами и не дать им обрести свободу даже на секунду. – Вот это номер. Что же он, растворился в воздухе?

— Ну, если бы растворился, то записку бы не оставил.

Макензи извлек из кармана пиджака аккуратно сложенный лист бумаги. Лэйд знал, что на нем нет пятен крови, однако не смог заставить себя взять его в руки. Он не сомневался в том, что бумага испещрена убористым, немного старомодным почерком Саливана, в котором даже самый проницательный сыщик Скотленд-Ярда не найдет признаков подделки. Как знал и то, что ее не касалась рука Эйфа.

— Что пишет? – осведомился он небрежно. – Руки в масле, читай сам.

Макензи не стал читать, раздраженно сунул листок обратно. Без сомнения, за этот день он еще не одну дюжину раз будет вытаскивать его и прятать обратно – пока не обойдет все лавки в Хукахука.

— Можешь себе вообразить, его перевели!

— Вот как?

— В Литтлтон^[72], бывший Порт-Виктория! Прямо этой ночью! С такой срочностью, что он не успел даже предупредить старых приятелей. Корабль отчалил еще до рассвета. Вот тебе и номер! Снова мы остались без констебля! И это когда чертовы китобои шляются по улице при свете дня! Вот увидишь, не успеем мы и глазом моргнуть, как Хейвуд-стрит покроется притонами с рыбной кухней и публичными домами!

Макензи привычно принялся бранить полицию, девятерых губернаторов Нового Бангора и саму Канцелярию. Впрочем, последнее он благоразумно делал на полтона тише. Но сейчас Лэйду было не до него. Быстро вытащив из конторки бумажный лист, порядком измятый и служивший раньше упаковкой для мыла, он одним хищным движением схватил перьевую ручку и принялся писать, макая перо в чернильницу с таким ожесточением, будто каждым движением всаживал клинок в живот распростертого врага.

— Что это ты пишешь? – подозрительно осведомился Макензи, заглядывая ему через плечо. – Если письмо Саливану, черкни и от меня пару строк. Скажи, мол, Макензи прощает ему те три пенса, что он должен с Рождества, и…

— Нет. Это письмо Фридману, нотариусу из Редруфа. Знаешь его?

— Еще бы! Крючкотвор, мошенник и плут.

— Я хочу, чтоб ты передал ему это, Оллис. Прямо сегодня, если получится. Если он начнет артачиться, требуя, чтоб все было обстряпано по форме, просто напомни ему про апрельские векселя и о том, как старый Чабб как-то раз спас его шкуру – в тот момент, когда на нее бы не позарились даже последние скорняки. Впрочем, не думаю, что он станет упрямиться, дело-то законное.

— Едва ли в этом будет необходимость, – пробормотал Макензи. – Слово Чабба, даже не обеспеченное драгоценными металлами, все еще имеет хождение в Хукахука. Но лучше бы тебе писать поразборчивее…

Дописав строку, Лэйд в последний раз окунул перо в чернила и, ощутив приятную гальваническую дрожь в пальцах, быстро приписал внизу «мистер Лэйд Лайвстоун». Теперь порядок. По крайней мере, боль от засевшего в груди гарпуна как будто бы немного смягчилась.

— Что это? – настороженно осведомился Макензи, разглядывая лист.

— Доверенность на право управления бакалейной лавкой «Лайвстоун и Торп», выданная на имя мисс Ассандры Прайс. В случае моего отсутствия она имеет полное право распоряжаться всем имуществом и товарами. А если отсутствие затянется более чем на год, вступить в полное и неограниченное право собственности.