Книга Материя. Том 1, страница 39 – Константин Соловьев

— Нет нужды, – кратко отозвался Лэйд, с удовольствием делая глубокий вдох. Насыщенный обычными запахами Миддлдэка, воздух Хукахука был далек от аромата тропических лесов. Он отдавал лошадиным навозом, дымом, пивными дрожжами и углем, но сейчас Лэйд пил его сладкими глотками, как изысканный херес.

— Почему?

— Насколько я могу судить, ситуацию уже взяли под контроль.

— Кто?

Лэйд мрачно усмехнулся.

— Те, кому это полагается по роду службы.

Саливан, должно быть, был глуховат на правое ухо, потому что гул локомобиля расслышал на несколько секунд позже Лэйда. Но расслышав, вдруг сделался неподвижен, точно статуя Командора.

Локомобиль ехал по ночной улице с выключенными фарами, но очень ровно и уверенно, будто его водитель знал каждый дюйм мостовой Хукахука наизусть. Это был не наемный паровой экипаж, вечный соперник и конкурент уличным кебам, и не тяжелый портовый грузовоз из тех, что орудуют в Клифе. Это была машина другого рода – компактная, с вытянутым паровым котлом и тремя короткими трубами, прикрытыми сверху причудливыми пламегасительными конструкциями. Широкие колеса на каучуковых покрышках катили по мостовой почти беззвучно; единственное, что выдавало приближение странного ночного экипажа, – едва слышимый гул его котла, срыгивавшего лишнее давление легким белесым дымом.

На локомобиле не было ни символов, ни эмблем, ни надписей, он был выкрашен в глухой черный цвет, но Лэйд отчего-то знал, кому он принадлежит, как безотчетно знал и Саливан.

— Благодарите Бога, старина, – пробормотал Лэйд полисмену. – Кажется, вас только что избавили от многих хлопот. Я бы сказал, ваше дело только что перешло в компетенцию иной службы. Впрочем, не уверен, что это обстоятельство вызовет у вас облегчение.

Из салона локомобиля вышли двое мужчин. Оба были одеты в строгие костюмы, наглухо застегнутые, с высокими стоячими воротниками и длинными рукавами, никаких украшений – ни жилетных часов, ни запонок. Весьма странное облачение по меркам Миддлдэка с его провинциальными нравами, где даже члены Треста не считали обязательным стеснять себя формальностями и галстуками.

Потушенные газовые фонари не давали возможности рассмотреть детали, но Лэйд с самого начала знал, что костюмы на них черные. Черные, как и их локомобиль, черные, как безлунная ночь над островом, черные, как непроглядная океанская бездна, куда никогда не проникает солнечный свет. Лэйд поймал себя на мысли, что с удовольствием бы отвернулся от локомобиля, чтобы не видеть выбравшихся из него джентльменов. У их костюмов было странное свойство. Они раздражали человеческий глаз, словно их топорщащиеся острые края царапали слизистую оболочку.

«Дело не в костюмах», – подумал он. Даже в Майринке, где до черта нотариальных контор и торговых представительств, а клерков больше, чем чаек в порту, эти двое мгновенно привлекли бы к себе внимание – недоброе и настороженное. Возможно, дело было в их манере держаться – какой-то неестественно грациозной, скованной и торжественной одновременно, как у исполненных сознанием своего долга гробовщиков, явившихся к не остывшей еще постели мертвеца.

Один из них мгновенно открыл грузовое отделение локомобиля и принялся там копаться, другой сделал короткий беззвучный шаг по направлению к Лэйду и Саливану.