Книга Материя. Том 1, страница 31 – Константин Соловьев

«Я сам из таких незадачливых мореплавателей, – мысленно повторил Лэйд, пока зеркало не погасло. – Господи, ну и скверно же я выгляжу! Неопрятный старик, и только. Скоро меня, чего доброго, начнут принимать за китобоя…»

Саливан вновь взмахнул дубинкой, но без былой уверенности. В его крепких руках она отчего-то уже не казалась грозным оружием. Напротив, все выглядело так, будто полисмен сам уцепился за нее, ища опору, как потерпевший кораблекрушение хватается за обломок судна.

— Довольно для одного вечера, – пробормотал он сквозь зубы. – Мне кажется, вы нанюхались несвежего уксуса и с вами сделалась горячка, Чабб. Однако эти трое несчастных явно мертвы и не являются частью вашей болезненной фантазии. Я вернусь в участок и…

Лэйд бросил на пол перед собой несколько старых медных пенсов, пробитых гвоздем и изрезанных несимметричными царапинами. Безо всякого толку, разумеется. Что ж, он должен был хотя бы попытаться.

— Можете считать это религией, Эйф. Жуткой, противоестественной, скроенной из христианских эсхатологических выкроек наших предков и обрывков туземных верований. Она неказиста, противоречива, даже нелепа, но, к нашему несчастью, она чертовски хорошо описывает происходящее, лучше, чем многие изящные теории, с которыми я знаком. В ее основе лежит убеждение в том, что Новый Бангор – это гигантская игрушка в руках божества под именем Левиафан, древней сущности с неограниченной властью. Беда лишь в том, что… Черт! – Он дернулся, когда вешалка издала внезапный треск. – Беда в том, что это божество, по всей видимости, безумно. По крайней мере, ни одна попытка задобрить его подношениями или хотя бы выйти с ним на связь не увенчалась успехом. По правде сказать, мы даже не можем утверждать, что оно разумно, а если разумно – в какой степени…

Соскользнув с подставки, на пол упали каминные щипцы. Вслед за ними рухнул портрет пожилого джентльмена в офицерской форме – по всей видимости, портрет покойного мистера Гаррисона. Даже половицы под ногами как будто легко загудели, сдерживая беснующуюся в Мэнфорд-хаусе силу. Лэйд даже думать не хотел о том, сколько лет она накапливалась в его гнилом фундаменте. И где она может найти выход.

Проклятый дом оживал на их глазах.

— Вот почему я вынужден просить у вас прощения, Эйф.

Саливан был порядком сбит с толку, быть может, даже растерян – впервые в жизни, – но в этот миг в его голубых глазах как будто бы мелькнуло изумление.

— Прощения? За что?

— За то, что впутал вас в эту игру, приятель. Да, это часть игры. – Лэйд ткнул в ближайшую стену. – В некотором смысле это так же глупо, как играть в бридж с ураганом. Но я прожил на этом острове двадцать пять лет, все еще жив и не повредился в уме, а значит, я научился кой-чего соображать в правилах.

— Какая игра? Какие правила?

— Видите ли, в чем штука. Мы со стариной Левиафаном находимся в неважных отношениях. Я недоволен тем уровнем комфорта, который получил, приняв Его любезное приглашение погостить на острове, а Он… Что ж, со своей стороны, Он, пожалуй, может считать меня весьма беспокойным постояльцем. Несмотря на то, что я приговорен к этому острову вот уже много лет, я не утратил надежды разгадать его загадку. Проще говоря, сбежать. И, кажется, это порядком Его уязвляет. Его Величество Левиафан хочет свести со мной счеты, Эйф.