Книга Материя. Том 2, страница 24 – Константин Соловьев

Убедившись, что он убрался, я раскрыл ее – собирался изорвать в клочья и швырнуть в море. Но… Мой глаз споткнулся, зацепившись за строчку, а минутой спустя я уже упоенно читал какой-то рецепт – кажется, это были крокеты из омаров.

«Читай, пока не зарябит в глазах! Читай до головокружения! Читай, пока не ощутишь твердую почву под своим рассудком и не почувствуешь, как к тебе возвращается здравомыслие!..»

Я никогда особо не любил крокеты из омаров и при случае всегда делал выбор в пользу тефтелей или бифштекса, но тут… Я прочел рецепт так пристально, словно мне предстояло держать экзамен по этой науке или быть посвященным в сан епископа Омарово-крокетной Церкви.

Следом – рецепт лестерширского пирога со свининой и вишневого крамбла. Чайного сэндвича – ничего сложного, как оказалось, пшеничный хлеб с тонким слоем масла, ветчина с горчицей, кресс-салат – и пудинга с говядиной. Я читал упоенно, забыв обо всем, и не потому, что умирал с голоду. Эта книга дала мне возможность вспомнить, что мир не заканчивается Новым Бангором. Что где-то, пусть в тысячах световых лет от меня, существует реальный мир, Лондон, люди, которые пичкают друг друга чайными сэндвичами и жить не могут без лестерширского пирога. Что, если смешать пять унций растопленного сливочного масла, три унции воды и одно яйцо, получишь тесто для душистых корнуэльских пирожков с картошкой, а не гамму до-бемоль мажор, запах прошлогоднего Рождества или призрак Горацио Нельсона…

Левиафан проиграл в тот день, Он не получил моей души, она целиком и полностью принадлежала мистеру Хиггсу. Но прошло еще чертовски много времени – лет пять, не меньше, – прежде чем чудной джентльмен в габардиновом костюме вновь появился в моей жизни, одарив еще одной милостью. Взяв меня к себе в ученики.

— Что мистер Хиггс считает по этому поводу?

Торп улыбался, благодушно глядя на «Большую поваренную книгу Хиггса». Лэйду ничего не оставалось, кроме как протянуть руку, привычно открыв потрепанную книгу на случайном месте, – прием, который он часто использовал, сам того не замечая.

«…Если вы ощущаете беспокойство и тревогу, подступаясь к шницелю по-венски, тут нет ничего предосудительного. Это сложное и опасное мероприятие, быть может не такое опасное, как охота на львов, однако способное погрузить в беспокойство даже выдержанного, уверенного в себе человека».

— Что там?

Лэйд улыбнулся, закрывая книгу.

— Премилый рецепт песочного кекса. Спасибо тебе, Бенджи.

Серые глаза Торпа моргнули, на миг напомнив Лэйду фонари, мигающие за окном.

— За книгу?

— За книгу. За то, что долгие годы терпел меня, вбивая в голову крохи науки. За то, что сделал своим компаньоном, предоставив тихую гавань в тот момент, когда она стала мне жизненно необходима. И… – Лэйд потянулся к бутылке с вином. – И за то, что ты, наконец, соизволил причалить к родным берегам, заглянув к нам в Хукахука. Не выпить ли нам в честь этого? Я запасся твоим любимым вином, как чувствовал, что ты придешь!

— С удовольствием!

Не пытаясь подражать вышколенным официантам с их обезьяньей грацией, Лэйд неспешно открыл бутылку с вином и наполнил два бокала. Цвет у пино-нуар был изысканный, того оттенка грозового неба, который бывает лишь на закате и который делает вино похожим на артериальную кровь.