Онлайн книга «Материя. Том 2»
|
От королевы Дагмары они каким-то образом перескочили на турецкие сорта табаку, потом на королевские крейсера, тонкорунные породы овец, свежие сливки, подагру, шерстяные колпаки, эликсиры для ногтей, прялки, бегонии, коврижки и рессорные телеги. Когда находишься в хорошей компании, необязательно искать тему для разговора, она найдет тебя сама… — Чабб, старина, – в какой-то момент Скар по-приятельски хлопнул Лэйда по плечу, и от этого хлопка человек с конституцией констебля Кроуфорда, пожалуй, переломился бы пополам, – ты совершенно прав. Наша стремительная безоглядная погоня за техническим прогрессом превращает людей в нервических меланхоликов и зачастую сводит с ума. Уверяю тебя, через пять лет, когда мы вступим в новое тысячелетие, улицы Англии будут заполнены безумцами в ночных рубашках! Нет, если кто и в силах сопротивляться массовому помешательству, так это мы, торговцы. Холодный трезвый ум делает нас невосприимчивыми к болезненной рефлексии, которая когда-нибудь погубит Европу, вот увидишь! Впрочем, и среди нашего брата бывают досадные случаи. — Воистину так, – согласился Доппельгангер. Хоть ему и не досталось хозяйского шерри, он определенно испытывал удовольствие, участвуя в беседе, пусть и опосредованно, через Лэйда, – недаром многоуважаемая Джейн Остин в своих «Доводах рассудка» писала: «Нравы торговцев не ниже, чем у джентльменов, они – опора процветания Англии!» — Воистину так, – покорно повторил за ним Лэйд. – Недаром многоуважаемая… Постой, о чем это ты? Скар Торвальдсон никогда не считался болтуном, но выпитый херес размягчил его грубую, состоящую из гранитных валунов душу. — Два дня назад заявляется ко мне в лавку Энри Уэлч. Он… Да ты его не знаешь, наверное, он продает газеты в южной части Миддлдэка. Ты, конечно, можешь сказать, что продажа газет не делает тебя лавочником, но как по мне, это честное торговое дело, каких поискать! Да, у него нет теплой норы, как у барсуков вроде нас, нет блестящего кассового аппарата и обслуги, но что с того? Каждый день он ходит по улицам, предлагая товар, сбивая башмаки, так что по роду занятий – такой же негоциант, как и мы, согласен? Лэйд поморщился. Он не намеревался вступать в спор на этот счет. — Как скажешь. И этот твой приятель… — Энри Уэлч. — Да, Энри Уэлч. Что с ним? Скар Торвальдсон почесал могучей пятерней затылок. — Вообще-то он славный малый. Вежливый, всегда спокойный, опрятный. В нем ни на грош нет той наглости, которой славятся торговцы газетами, совсем напротив, он сам готов прийти на помощь первому встречному. Проводить заблудившегося ребенка до дома, накинуть тихому пьянчужке пару пенни, чтоб тот пропустил стаканчик вечером, утешить рыдающую девицу… У него честная, отзывчивая, отважная душа. Однажды он вызвал на бой троих голландских моряков только потому, что они имели неосторожность сказать какую-то дерзость о даме. И потом неделю отлеживался, сизый от синяков. — Манеры джентльмена, – сдержанно согласился Лэйд. — Людей вроде него часто зовут бессребрениками. Сам вечно в нужде, он по первому слову готов броситься на помощь, не считаясь с препятствиями. Уж сколько раз бедняга оставался голодным только потому, что отдал дневную выручку на нужды того, кто, на его взгляд, нуждался еще больше, чем он. Видел бы ты, в каком состоянии его ботинки!.. Словом, он человек чести, вот что я хочу сказать. И вот два дня назад… |