Книга Князь плесковский, страница 37 – Александр Мазин

Сколько спеси. Ладно, он сам сказал, что я невежлив.

Да и парни мои, небось, уже на стену лезут. Пора обострять. Пусть все наблюдатели глядят только на нас.

— Думаю, ты один из тех, кого мои новые данники называют «чудь», — говорю я, растягивая слова так же, как мой собеседник, и делаю это достаточно явно, чтобы он понял: передразниваю. — В Плескове говорят: вы прячетесь по лесам и воруете у них рыбу. Поэтому вряд ли у тебя есть серебро, чтобы заплатить мне верегельд. Но вижу на тебе неплохую кольчугу. Думаю: я могу ее принять в счет долга. Тому, кто ворует рыбу, она не нужна.

А щечка-то дернулась.

Совсем чуть-чуть, но я заметил. Не так уж ты непробиваем, белобрысый. Есть и у тебя слабые места. Я о дипломатии.

Ого! И свита Елдаты зашевелилась, заворчала, загримасничала. За мечи пока не хватаются, но уже близко.

— Покажи мне свой меч, — говорю я тем же пренебрежительным тоном.

«Покажи мне свой меч». Эта фраза, которой обычно приглашают на поединок. Но эст молчит, поэтому я продолжаю:

— Если он хорош, его я тоже возьму. Не думаю, что ты умеешь с ним обращаться, похититель рыбы. Зачем он тебе? А я подарю меч кому-нибудь из моих дренгов. Но ты не сомневайся: меч тоже оценят по справедливости. По ценам Бирки, например. И цена эта тоже пойдет в счет вергельда. Я веду дела честно!

Ага, честно. В Бирке оружие двое, если не втрое дешевле, чем даже в Новгороде.

Все, иссякла дипломатия. По роже белобрысого видно: я его достал.

— Ты ведешь дела глупо, — цедит Елдаты через губу. — Это ты сейчас отдашь мне свою кольчугу и свой меч. И золото свое тоже снимешь и отдашь. Оно станет платой за твои оскорбительные речи, которые ты ведешь со мной на моей земле.

Компенсация за моральный ущерб, значит? И он готов к активным действиям. А готов ли я?

— А если я откажусь платить? — кротко интересуюсь я. — Или, допустим, предложу решить дело перед лицом богов?

— Тогда я возьму это все с твоего трупа, — ровным голосом сообщает мне эст, который окончательно поверил в свое превосходство. — Я хорошо знаю вас, норманов. Вы думаете, что вам принадлежит все вокруг. И бахвалитесь силой, даже когда у вас ее нет. Неужели ты думаешь, что я, у которого за спиной две большие сотни воинов, вызову на поединок тебя, у которого их вшестеро меньше?

Надо же. Примерно то же самое я сказал его сыночку. Только его сынка к этому времени уже скрутили и обобрали, а я ведь все еще на коне и при оружии.

— Твои слова надо обдумать, — говорю я.

Сторож на вышке глазеет на нас. И это хорошо. И с той стороны крепости пока тихо. Это означает либо то, что Медвежонок очень аккуратен, либо что он еще не начал.

— Думай, — разрешает мне Елдеты. — Недолго.

— Могу я тебе кое-что сказать, хевдинг Елдаты? — интересуюсь я после минутной (он мог тянуть, значит и я могу) паузы.

— Можешь. И не пытайся меня оскорбить. Что кваканье лягушек, что речь твоих плесковских рабов, я не вижу разницы в этих звуках. Говори и снимай с себя мое золото!

На том конце крепости кто-то завопил. Эст не обернулся. Вообще не среагировал. Железная выдержка.

— Я должен тебе признаться, хевдинг: это, — я показал на всадников позади себя, — не все мои люди. На самом деле мой хирд больше.

— Если так, то ты зря не взял с собой весь свой хирд, норман, — Елдеты позволил себе намек на улыбку. Так, краем рта. — Это была твоя ошибка. За которую ты заплатишь. — Эст отнял руку от седла и спрятал за спину. Наверняка обозначил своим что-то вроде «пленных не брать». — Все ошибаются, но у кого-то есть возможность позже исправить ошибку. Я тебе такую возможность дал. Ты отказался. И заплатишь сполна.