Онлайн книга «Князь плесковский»
|
Следом за нами — два десятка конных скандинавов-головорезов, а за хускарлами столько же стрелков. В числе последних — Заря. Разрешил ей добавиться к свите после категорического обещания в бой не лезть, а если что пойдет не так, разворачивать кобылку и галопом прочь. Вид у нас без сомнения внушительный. Элитный. А вот численность скромная, к панике не располагающая. Во всяком случае для местного князька с его минимум двумя сотнями, как нас говорили, дружинников. А смерды пусть побегают. Я не против. Главное, чтобы Елдеты выбрал верный вариант. Лично я рассматривал четыре сценария его поведения: выехать навстречу для общения; пригласить меня в гости; закрыться в крепости; без церемоний броситься в атаку. Первый и третий было приемлемы, второй крайне нежелателен, а в случае четвертого я планировал трубить отступление, отманить конную часть войска Елдеты подальше и когда они оторвутся от пехоты, развернуть коней и перебить их раньше, чем эта самая пехота подтянется. А тем временем мой засадно-десантный полк преспокойно возьмет город с тыла. Последнее и было главной целью моего плана. Все прочее — отвлекающий маневр. Итак… — Меня зовут Ульф Хвити. Конунг Ульф Хвити с Селунда. Словене зовут меня Улав Белый Волк, Князь Улав, потому что с этой осени я — князь Плескова и всех его земель. Сработал вариант номер раз. Когда я уже поднимался вверх по дороге к крепостным воротам, из них, разгоняя запоздавших подданных, навстречу мне выехал лично князь здешних земель. Пока еще князь. Но об этом «пока» Елдеты еще не знал и потому был преисполнен спеси. — Не слышал о тебе. Длинные светлые волосы до плеч. Светлая, почти не вьющаяся борода. Облачен традиционно: кольчуга, пояс с мечом. Ах да, еще плащ. Длинный, закрывающий конский круп. Красивый плащ, по-моему даже парчей подбитый. Края соединены не фибулой, а понтовым шнуром с нитью золотой канители. Тяжелым, судя по тому, как на груди лежит. Надменный взгляд чуть выпуклых блекло-голубых глаз недобрых глаз. Левая рука — на конской гриве, правая упирается в бедро. Постарше меня, но ненамного. Эст меня тоже оценивает. Ну, ну. Давай. Одна моя цепь стоит дороже, чем вся твоя экипировка. Ну, может, исключая плащ, если он и впрямь с шелковой подкладкой. И все, что на мне, я взял железом. А ты, белобрысый? — … не слыхал о тебе! — Могу поверить, — соглашаюсь я. — Я добывал свою славу в великих битвах конунгов и королей, о которых ты знать не знаешь. И это не мудрено. Что тут, в ваших вонючих болотах знают о мире? Что мир знает о ваших дрязгах за пучок камыша? Вот и я о тебе не знал до тех пор, твои люди не убили моих данников. Хорош. Даже бровью белесой не шевельнул. Это предположение. Бровей не видно. Шлем сидит низко. Недурной шлем, надо отметить. На передней пластине даже эмалевая нашлепка имеется с ликом какого-то христианского святого. Какого именно, полагаю, даже отец Бернар не смог бы сказать. Медальон попорчен славным ударом. Интересно, это самого Елдеты приложили или прежнего владельца шлема? Молчит белобрысый. Тугодум или слова подбирает? Свита его тоже помалкивает. Их три десятка. Все — серьезные дядьки, не шелупонь, с которой мы прежде встречались. Причем неплохо упакованные дядьки, и собирались не впопыхах за пять минут: брони и прочее сидят как должно. |