Книга Леди в желтом, страница 61 – Ли Алам

— Заходи, тебе нужно согреться.

* * *

Кёнэ казалось странным, что Чон Огёп имеет для нее такое значение. Ведь она жила в их семье только до тех пор, пока Кёнэ не исполнилось четырнадцать лет. Чон Огёп не была к ней особо добра и даже наводила ужас, когда та была совсем маленькая. Разговаривать друг с другом они стали, когда девочку начали учить грамоте. Кёнэ много читала, ее кругозор расширялся, и она уже стала понимать некоторые фразы, которые порой срывались с уст Чон Огёп. Девочка была единственная, кто реагировал на ее жалобы и высказывания. С этого момента женщина поняла ее место и роль в своей жизни. Кёнэ тоже думала, что Чон Огёп ее любит, до тех пор, пока та не ушла из их семьи. Теперь уверенности в этом не было. Если бы бабушка ее действительно любила, считала если не семьей, то хотя бы близким другом, она бы не ушла. После смерти дедушки госпожа Чон, взяв лишь свои драгоценности, уехала в Кёнсон, не написав Кёнэ ни строчки на прощание.

Вся проблема была в том, что они встретились, когда Кёнэ была еще совсем маленькой. Иногда то, что произошло с нами в детстве, мы помним всю жизнь. Кёнэ пыталась подавить раздирающие ее печаль и гнев, смятение, обиду и переживания теплым чаем. Не помогало. Она не выдержала и резко поставила чашку на стол.

— Я успокоилась, – резко сказала Кёнэ.

Чон Огёп, как всегда, была спокойна, как гладь тихого озера. Это раздражало еще больше.

— Вы такая спокойная…

Только что на глазах Чон Огёп полиция арестовала близкого ей человека. Кёнэ смутно помнила жизнь в Корее, но даже она знала, что полицейские не проявляют жалости при допросе. Чон Огёп знала об этом гораздо лучше.

— Несправедливость иногда случается в этой жизни, – пробормотала старушка.

Кёнэ ухмыльнулась и стала осматривать комнату. Дорогая ширма, дерево бонсай, керамические вазы, картины. Драгоценности, которые Чон Огёп забрала с собой, помогли ей устроиться в городе. Она всегда была умной женщиной. Старушка поймала взгляд Кёнэ и, нахмурив седые брови, сказала:

— Дело не в деньгах.

— Наверное, вы правы.

— Вот только я не могу понять. Людям на нас наплевать. Никому и дела нет. Только если это не убийство или что-то жестокое,

Здесь она была права. Но имела ли Чон Огёп право говорить такое? Благодаря своей красоте ей удалось войти в богатую семью и избежать наказания. Дедушка всегда был на ее стороне, и даже после его смерти ей разрешили забрать золотые украшения. Жизнь ее была непростой, но она не умерла и не жила в нищете. Ей повезло намного больше, чем другим девушкам, которые работали с ней. Так же, как и Кёнэ. Поэтому если люди говорят, что девчонка из богатого дома не имеет права открывать рот, значит, и Чон Огёп тоже.

— Хорошо, что это дело вызвало общественный резонанс.

Хоть это и прозвучало как сарказм, Кёнэ быстро поняла свою ошибку. Она молчала и тихо наблюдала. Если бы можно было переиграть пословицу. Слово не воробей, вылетит – не поймаешь. Никому бы и в голову не пришло следить за языком. Чон Огёп не стала кричать или злиться. Но лучше бы она это сделала. Наступившая тишина была короткой, но Кёнэ она показалась вечностью.

Чон Огёп первой нарушила молчание:

— Несколько лет назад задушили подругу жертвы, она была ей как сестра. Меня не было тогда в Корее, я ничего не знала. В газетах об этом не писали. Убитая девушка работала кисэн, и полиция не слишком старалась найти убийцу. Судя по следам от укусов на груди, девушка подверглась сексуальному насилию. Но кому это было нужно? Кто-то втихую даже посмеивался над случившимся. В итоге дело так и не раскрыли. Не удалось выяснить, кто ее убил и почему. Сона очень переживала. Мне тоже было нелегко. Поэтому я попросила именно тебя помочь разобраться во всем.