Книга Хороший человек, страница 37 – Кирстен Кинг

Она была девушкой Генри. Я позволила этой мысли проникнуть в мое сознание.

У Генри была девушка. Когда Генри трахал меня, у него была девушка. Генри засовывал свой член мне в задницу, а потом в вагину своей девушки. Точно не наоборот, потому что такая женщина ни за что никому не позволила бы засунуть ей что-нибудь в задницу.

Мне не нужно было знать Нору лично, чтобы понять, что я ее ненавижу. Она была этакой бостонской стервой в платьях от Лилли Пулитцер, из тех, что носят туфли-лодочки, а летом ездят на Нантакет^[9]. Наверняка пьет водку с содовой и раз в две недели делает гелевый маникюр. Если в ее прекрасном облике и были когда-то шероховатости, их давно тщательно сгладили и отполировали. Такие девушки, как она, – мечта бостонских финансистов, на таких они и женятся. Бегло просмотрев профиль Норы, я поняла, что она работает ивент-менеджером в небольшой частной компании в Кембридже и что они с Генри познакомились в Брауне. Чертов Браун! Мама была права!

Я жадно поглощала весь контент, который могла найти, адреналин зашкаливал. Мне начало казаться, что, рассматривая все эти кадры из фильма про наши с Генри отношения, только с другой актрисой в главной роли, я наношу себе порезы. В последнем посте Норы Генри смеялся и прикрывал камеру рукой, словно пытаясь остановить съемку. И подпись: «Я буду любить тебя и скучать по тебе вечно, Г».

Все мелкие детали, которые вроде бы ничего не доказывали, кроме того, что у Генри все схвачено, превратились в тревожные звоночки. И жизнь постоянно звонила у меня над ухом, а я не желала этого слышать. Вечно занятые выходные. Свидания только поздним вечером. Его «волонтерство». Сервировочный столик с напитками. Льняное постельное белье. Халат. Квартира, обставленная с таким вниманием к каждой, блин, мелочи. Так это его девушка постаралась! Это была его девушка, и они, вероятно, жили вместе. Это она была его девушкой, а значит, я – нет!

И вот Генри мертв. И эта женщина будет принимать соболезнования и публично оплакивать его смерть, а мне придется оставаться в тени. Я стала искать у себя фото Генри, чтобы мстительно выложить его в ответ на фото Норы, но у меня была только его фотография из «Линкедина» и смазанный снимок, который я сделала, когда он отрубился у меня дома. Я судорожно хватала ртом воздух, тщетно пытаясь продышаться. Руки покалывало, сердце билось так часто, что, казалось, вот-вот разорвется. А что, сердечный приступ был бы кстати. Умру молодой, все будут убиты горем. Наша маркетинговая компания поместит на своей странице в «Инстаграме» трогательные слова прощания со мной, а «Бостон глоуб» опубликует статью с моим прекрасным портретом: «Молодая женщина умерла от разбитого сердца». Все, с кем я переспала, увидят газету и пожалеют, что не любили меня. Моя мама склонится над моим гробом, как Нэнси Рейган на похоронах Рональда Рейгана, только уж меня-то никто не обвинит в военных преступлениях. Я умру героиней.

Сестра Генри прокомментировала недавний пост Норы:

Ты всегда будешь мне как сестра.

Меня чуть не стошнило. У него не просто была девушка – его девушку приняли в семью! Мне захотелось написать Норе и рассказать ей о нас с Генри. Переслать ей фотографии его члена, которые он как-то прислал мне по пьяни, и приписать: «Я тоже по нему скучаю». Перечислить все позы, в которых мы с ним занимались сексом. Разрушить ее жизнь окончательно. Мне хотелось, чтобы она тоже почувствовала себя любовницей. Я начала набрасывать сообщение Норе в заметках: «Привет. Тебе следует знать, кем на самом деле был твой, а точнее, наш парень…»