Книга Джозефина вычисляет вероятности, страница 172 – Нова Макби

Селия улыбается. Я не могу понять, доброта это или чистое безумие. Неужели она не понимает, что ее извращенное представление о моей безопасности оторвало меня от семьи?

— Октавия, мы с тобой одинаковы. Разве ты не видишь? Я впустила тебя в свой дом, обеспечивала, окружала заботой. Любила тебя так, как никогда никого прежде. – Селия дрожит, словно жертва землетрясения при воспоминаниях о том, как рушились стены. – Когда я отправила тебя к Королю, я впервые в жизни испытала сожаление и чувство вины. Я навредила той, которую обещала спасти. Твоя кровь была на моих руках. После своей «смерти» ты была повсюду. В компьютере, на улицах, в моих снах. Понемножку я умирала каждый день, но затем вновь зажегся свет. Ты оказалась жива. Выставка стала для меня последним шансом. Если я позволю тебе жить, то и сама тоже останусь жива.

Слушая ее, я ушам своим не верила. Я хорошо научилась распознавать ложь, но сейчас все звучит как правда. Селия – жертва, как и я. Она много лет страдала. Она словно узел, скрученный и туго затянутый, удушающий, но где-то внутри добро борется за искупление.

— Ты сказала, что дашь мне то, что для меня важнее всего? – спрашиваю я, хоть и не уверена, что способна справиться с новой порцией информации.

— Твоя семья жива, – отвечает она с таким видом, будто слова причиняют ей боль.

— Это я уже выяснила.

Она смотрит остановившимся взглядом, словно говорит кто-то другой.

— Я соврала о… – Селия ковыряет свои короткие, обкусанные ногти, – о твоем отце.

— В чем именно? – Сердце так бухает в ребра, что вот-вот их сломает.

— Он никогда не переставал любить тебя. Он потратил все деньги, пытаясь тебя найти, но я не могла ему доверять. Ведь он мужчина.

Она выплюнула это слово, как будто ядовитую жабу.

— А моя сестра?

— Она понимала, что ее действия отразились на тебе, но не знала, как именно. И винила во всем себя. Мне нравилось наблюдать за ее страданиями.

Сердце вспыхивает огнем. Почти два года я верила, что папа расстался со мной, словно с разменной монетой. Что Мара меня ненавидела и никогда не сожалела о сделанном. А теперь будто спала пелена и небо прояснилось. То, что раньше было в тумане, стало отчетливо видно.

Наше время почти истекло, а мои эмоции бурлят кипящей лавой.

Селия моргает. Взгляд снова полон безумия.

— Ты сохранила дар?

— Не совсем, – отвечаю я.

— Кто это сделал? Когда я выйду отсюда, я клянусь… – рычит она, внезапно становясь на мою защиту.

— Ничего подобного. Он просто оставил меня.

Впервые с тех пор, как я потеряла свои способности, я чувствую внутри не пустоту, а тепло. Из всех людей, с которыми я могла бы поделиться мыслями, я сейчас разговариваю с Мадам.

— Очень странно не видеть повсюду числа, – начинаю я. – Впрочем, теперь я понимаю, что они мне не нужны. Они научили меня тому, что есть в моем сердце. Я знаю, на что способна. Знаю, кто я. Вижу опасности, но больше не боюсь рисковать. Мне не требуются способности вундеркинда, чтобы заявить о себе. И мне никогда не требовались способности вундеркинда, чтобы сделать верный выбор.

С моего сердца падает камень.

— К тебе это тоже относится. Наши способности изменяются, но мы их никогда полностью не теряем. Ты родилась с даром и получила большую власть даже после того, как его потеряла. Когда ты была Мадам, то предпочла использовать свой дар не во благо, а во зло. Но тебе выпал второй шанс, Марьям. Ты можешь измениться, если захочешь. Та маленькая девочка может вернуться.