Книга Что случилось прошлой ночью, страница 116 – Лия Миддлтон

Выдох.

Я встречаюсь с Уокером взглядом, и морщины на его лбу разглаживаются.

Кто-то убил мою дочь, пока я спала.

— Лучше? – спрашивает он.

Я киваю. Затем отворачиваю от него голову, и меня громко рвет на покрытый линолеумом пол.

Неужели это была я?

Меня отвели обратно в камеру. Дали стаканчик чая. Поинтересовались, не требуется ли мне медицинская помощь. Я ответила, что нет, это была паническая атака, но теперь мне уже лучше. Я просто хочу поскорее покончить с допросом. Чай остался в камере остывать.

Мне нужно знать, что произошло. Кто-то причинил боль моему ребенку, и из-за моей глупости, из-за моей лжи… ему или ей это сойдет с рук.

А я выставила себя преступницей.

Может, ты и есть преступница…

Я закрываю глаза и хмурюсь, пытаясь вспомнить, как выглядела спальня Фрейи в тот момент, когда я пожелала дочери спокойной ночи и закрыла дверь. Изменилось ли что-нибудь на следующий день? Пропустила ли я что-то, что помогло бы мне, заставило бы меня понять, что это вовсе не несчастный случай?

Образ комнаты колеблется в моем сознании, очертания предметов расплываются, и я хмурю брови сильнее. Что-то было не так, когда я подошла к порогу и шепотом позвала Фрейю. И это было не просто неприятное ощущение – страх, затаившийся в углах комнаты. Это было что-то другое.

Внезапно вспомнив одну маленькую деталь, я распахиваю глаза, потому что наконец-то обнаружила то, чего мне не хватало все это время.

Ее рюкзак.

Ее рюкзак кто-то передвинул.

Когда я переодевала Фрейю ко сну, я положила его рядом со шкафом. Но на следующий день, когда я поднялась в спальню, чтобы взять кое-что из одежды для Дженнинга, я споткнулась об него… Рюкзак стоял у ее кровати.

И ее дверь…

Дверь была открыта. Я закрыла ее, когда пожелала спокойной ночи, и щелчок замка громко раздался на лестничной площадке. Но когда я утром искала Фрейю, дверь в ее комнату была приоткрыта.

Кто ее открыл? Заходила ли я в эту комнату ночью? Но зачем мне входить туда, если Фрейя уже спит? Зачем? Зачем мне возвращаться к ней?

Почему я не могу вспомнить?

Ты сделала ей больно?

Я сопротивляюсь желанию зажать уши руками, когда эти слова, сказанные Эйденом много лет назад, эхом отдаются в черепной коробке, словно его голос звучит у меня в голове.

Я не делала ей больно. Я бы не смогла.

Я бы не стала.

— Наоми… вы готовы продолжить? – спрашивает Дженнинг.

— Да.

Он переворачивает другую фотографию – но на этом снимке Фрейя жива. Она стоит перед книжной полкой, ухмыляется, как Чеширский кот, и смотрит на свою любимую книгу «Алиса в Стране чудес».

— Это вы сделали это фото?

— Да.

— Когда вы его сделали?

— Вечером накануне того дня, когда она… Вечером накануне того дня, когда я нашла ее. Я сделала фотографию перед тем, как уложила Фрейю спать.

Дженнинг запускает руку под свой стул, достает пластиковый пакет и кладет его на стол передо мной.

— Это та одежда, в которой Фрейя изображена на фотографии?

Стиснув зубы, я протягиваю руку за пакетом, но медлю, коснувшись пальцами пластика.

— Это можно брать в руки?

— Вы можете брать в руки пакет, – отвечает Уокер.

Беру пакет, и он шуршит в руках, когда я, прищурившись, рассматриваю лежащую внутри детскую одежду. Джемпер крупной вязки, на котором белые полосы чередуются с разноцветными. Синий джинсовый комбинезон, слегка потертый на коленях из-за того, что Фрейя упала в доме Эйдена, во внутреннем дворике в их крошечном саду. Эйден признался мне, что собирался выбросить этот комбинезон, но Фрейя попросила оставить. Мне хочется разорвать пакет, прижать одежду к лицу и закричать прямо в ткань.