Книга Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник, страница 106 – Джек Олсен

«Когда я начинал… мой голос был всегдашним глубоким, чистым и звучным голосом диктора. Но затем мой голос стал напряженным от гнева. И он сильно ломался».

Судья невольно задался вопросом, какое отношение фактура голоса имеет к виновности или невиновности, и продолжил читать.

«Хотя я слышал много отвратительных историй о несправедливости в зале суда, я был таким неопытным новичком в уголовных юридических вопросах, что верил, что правда – это простая и адекватная защита, а американский закон соблюдается.

Вместо этого, к моему большому удивлению и печали, я обнаружил, что – как минимум в делах по обвинению в магазинной краже – все наоборот. Обвиняемый считается виновным, пока он каким-то образом не сможет „доказать“ свою невиновность.

Это неправильно. И это, мягко выражаясь, уродливо. Это отвратительный призрак».

Судья задумался. Показания были в подавляющем большинстве против Коу – включая те, что тот дал собственными устами. Приговор он получил самый мягкий: семьдесят два часа общественных работ. Какая именно «несправедливость» тут имелась в виду, оставалось загадкой.

Дальше тон письма стал мрачнее, а обвинения – личнее.

«Мой партнер и я очень серьезно думаем о том, чтобы нанять частное детективное агентство и тщательно изучить вопрос о том, не берут ли судьи окружного суда Спокана взятки у разгневанных торговцев, стремящихся пресечь магазинные кражи. Результаты любого такого расследования, между прочим, будут опубликованы в средствах массовой информации и, следовательно, доведены до сведения общественности.

Конечно, печально видеть, как судья поступает нечестно… Я хочу верить, что вы не глупы и честны. Я надеялся, что таковым вы считаете и меня».

Судья Мерфи вспомнил, что Коу, вопреки настойчивым рекомендациям, сам настоял на том, чтобы представлять себя в суде.

В таких обстоятельствах большинство судей, наоборот, стараются быть особенно аккуратными и терпеливыми. Именно так и было. И все же вина Коу казалась ему неоспоримой.

Длинное письмо заканчивалось требованием срочного ответа. Ниже Коу отмечал, что рассылает копии в «Споксмен-ревью», «Спокан Кроникл», «Розауэр», прокуратуру и управление исполнения наказаний.

Затем следовали приложения.

В одном из них, под названием «Коу против „Розауэра“ – история», он объяснял, что всегда восхищался сетью «Розауэр» как единственным крупным продуктовым бизнесом, принадлежащим Спокану, и потому считал себя вправе давать руководству советы по улучшению. Дальше шел привычный для него скачок от потребительских замечаний к личной вражде, заговору сотрудников, угрозам и даже подозрению, что однажды его намеренно отравили в ресторанной зоне магазина.

В приложении под названием «Моя версия произошедшего – правда» судья нашел ответ и на главный вопрос: почему человек, заявляющий о своей моральной и философской чистоте, просто не заплатил за стейк и «Перье».

Оказалось, всему виной была практика «Лазерлайф» – особая система психокибернетики и ментальной дисциплины, благодаря которой, по словам Коу, его сознание могло «почти идеально концентрироваться» на любой задаче. В тот день, уверял он, разум его был «лазерным лучом» сосредоточен на плотном графике, а потому продукты, которые он нес в руке, просто выпали из поля внимания.