Книга Ведьма из Кингспорта, страница 23 – Рональд Малфи

— Как ты думаешь, зачем тебя сюда вернули? – поинтересовался он, и я сразу отметил странную формулировку вопроса.

— Я вернулся, чтобы помочь Дейлу с кое-какими делами.

— Насчет его жены, да? – Вопрос был риторический. – Все думают, что она сбежала, но это не так.

— Да? Ты что-то знаешь про ее исчезновение?

Мэттью Мичем, возможно, и провел большую часть своей жизни в наркоманском угаре, но сейчас он выглядел совершенно трезвым.

— Ты наверняка решишь, что я спятил. Черт, да я сам порой сомневаюсь в собственном рассудке…

— Ну давай проверим.

— Это Роберт. Он вернулся…

У меня в животе все сжалось. И я не про мышцы, нет, – ощущение было такое, будто змея уютно свернулась клубочком внутри меня.

— Нет. – Я резко оттолкнулся от стола, и ножки стула заскрежетали по полу. – Я не хочу говорить об этом.

— Да тут неважно, чего ты хочешь, Эндрю. Пришла пора отвечать за наши грехи, мужик. Я всегда знал, что добром это все не кончится. Знал, что в конце концов нам придется за это расплачиваться.

— Мич, я не собираюсь…

Я поднял взгляд и увидел, что мокрые, красные глаза Мича смотрят прямо на меня.

— Хочу рассказать тебе одну историю, – сказал он.

И начал рассказывать.

* * *

Он не мог точно сказать, когда именно все это началось. Похоже, начало было положено той ночью, так и не оставившей нас всех в покое. Что-то стало мелькать на периферии его зрения, будто Мича преследовала какая-то разумная тень. В течение нескольких недель – даже месяцев – с того ужасного происшествия он просыпался с криком, застрявшим в горле, чувствуя, как правый глаз горит, а легкие наполняются морской водой.

Мич, тогда еще подросток, стал до ужаса бояться птиц и начал собирать лягушек в стеклянные банки. Он искренне верил, что лягушки не настоящие, и поэтому никогда не кормил их, так что вскоре полки в его спальне были заставлены банками, полными мертвых лягушек.

Его беспокойство, граничащее с безумием, зародилось той ночью на Риббон-роуд после того, что мы сделали с Робертом Грейвсом. Со временем он научился притуплять чувства с помощью наркотиков и алкоголя. Это пристрастие разрушило жизнь Мича, зато отлично отгоняло всех призраков…

…до недавнего времени. Он начал просыпаться посреди ночи, чувствуя, что задыхается. Скатывался с кровати, падал на пол комнаты в мотеле, где жил с тех пор, как потерял свой дом, и кашлял, пока не начинал блевать на ковер. Однажды ночью из его рта выпал шлейф пыльных черных перьев. Они собрались в кучу на полу, поблескивая от слюны.

Ему стало казаться, что по рукам и затылку ползают невидимые насекомые; что в любую секунду из его плоти могут вырваться бледные белые личинки. Ему чудился запах сгоревших фейерверков, от которого Мич впадал в своего рода транс и представлял себя разводящим костры на местной свалке или гуляющим по пляжу Кингспорта среди сухих камышей.

Было ли это последствием длительного употребления наркотиков или чем-то более зловещим? Мич не знал ответа. Но однажды тень, мелькавшая на периферии его зрения, наконец подкралась к нему и положила свои холодные, гниющие руки ему на плечи. Мертвый мальчик по имени Роберт Грейвс начал посещать Мича в его снах. (Во снах ли? Он не мог сказать точно.)

Роберт тянулся к нему, шепча какое-то указание, но Мич никак не мог понять, чего тот хочет.