Книга Жены убийц и их тайная жизнь, страница 82 – Элизабет Арнотт

Скоро ты поймешь (уж я постараюсь), что есть в жизни вещи и пострашнее неудовлетворенных желаний.

У Бенджамина припадок.

Мордашка побагровела, слезы льют ручьем, капают с подбородка. Надрывные крики вызывают у Беверли приступ панической дурноты.

Когда Бенджамин вот такой, когда истерика начинается у него на ровном месте, Беверли совершенно беспомощна. Злость мальчика беспричинна, гнев необуздан. Беверли все средства перепробовала: обнимала сына крепко-крепко; нашептывала на ушко ласковые слова; бездействовала, отступала, как от брыкливого жеребенка, надеясь, что «само пройдет», что мальчик просто выдохнется. Каждый новый припадок усиливает предчувствие катастрофы: в Беверли растет и крепнет жуткое подозрение, что ее сын переживает метаморфозу – перерождается в своего отца.

Следует новый вопль, и Бенджамин, охваченный яростью, принимается сшибать консервные банки с полки супермаркета. Банки летят на пол; одни остаются лежать с помятыми боками, другие катятся под ноги покупателей и колесики тележек.

Покупатели прищелкивают языками, в молчаливом осуждении выразительно вскидывают брови. Беверли, оправив жакет, вызывающе вздергивает подбородок. Сами бы попробовали, словно говорит она. Попробовали бы унять ребенка после того, что произошло.

«Психопат склонен к спонтанным проявлениям агрессии».

Фраза, прочитанная буквально нынче утром, с невероятной четкостью всплывает в памяти. Беверли совершенно случайно взяла с библиотечной полки именно эту книгу – вообще-то она искала материалы об исследовании сатанизма, держа в уме татуированные пальцы Эмили Розвелл, а Бенджамин и Одри тем временем носились среди стеллажей. Беверли добралась до подборки о ходе мыслей преступника и, заинтригованная названием, сунула книгу под мышку, села на ближайший стул и зашуршала страницами, предоставив детям играть на нервах у библиотекарши.

«Когда психопат чем-то недоволен, он впадает в бешенство и может проявить жестокость».

Беверли провела пальцем по печатному тексту и закрыла глаза, охваченная чувством вины.

Как смеет она допускать подобные мысли о родном сыне? Неужели Бенджамин, в недалеком прошлом очаровательный карапуз, сейчас милый семилеточка, действительно представляет опасность? Что она за мать, если задалась таким вопросом? Однако превратился ведь ее тихоня и мечтатель в существо, чья взрывная ярость с недавних пор страшит Беверли, хоть ей и нелегко в этом признаться.

Дальше в книге речь шла о причинах. Все дело в воспитании, писал автор. Практически у всех психопатов было трудное детство. Одни росли в приемных семьях. Другие – без отцов. Познали унижения, побои. Недополучили заботы; ели не досыта. «Кому причиняют зло – зло причиняет сам». Эти строки процитировала Элси, сказала, что они принадлежат какому-то знаменитому английскому поэту^[65] – а может, и не английскому, Беверли не помнит. Но интуитивно знает: это правда. Поэтому Беверли так отчаянно старается дать детям все – уютный дом, уверенность, что они бесконечно и безоговорочно любимы, благоприятные условия для развития. Пусть знают: что бы ни случилось, мама не отвернется, мама защитит. Для Бенджамина мучительна болтовня, которую он слышит на школьной игровой площадке: будто его отец – чудовище. Бенджамин отца боготворил. Генри был для него центром Вселенной (хоть и тесной, детской); Генри подтыкал ему одеяльце, катал его на плечах по двору кругами, будто на карусели. А другие дети называют его злодеем. Папа – и вдруг злодей, наказанный по заслугам! И что Беверли может тут предпринять?