Книга Жены убийц и их тайная жизнь, страница 56 – Элизабет Арнотт

Этого Марго не ожидала.

— Вас не очень затруднит рассказать поподробнее?

Ладони у Марго липкие от нервного пота. Она вспоминает стрелу в глазу Черил, татуированные пальцы Эмили.

Перл меряет ее недоверчивым взглядом, наконец произносит – как выплевывает:

— Он ее задушил.

Тон желчный, слова опалены яростью. Значит, еще одно удушение.

— А потом нарядил. Он… он на нее пальто надел такое, знаете, шикарное…

«Шикарное пальто». «Надел». На Черил Ирреру ведь тоже надели парик…

— Да еще чулки с подвязками. Напоказ ее выставил в этаком виде, будто манекен какой-нибудь.

Перл вскидывает руку, зажимает себе рот.

У Марго ощущение, будто она едет в гололед на лысой резине. Надо как-то утешить Перл, но ей бы самой с мыслями собраться. Диана задушена, выставлена напоказ в дорогой одежде. Более чем достаточно свидетельств, что действует один и тот же убийца. Чего еще копам нужно?

Перл стоит рядом – тщедушное тело, лицо измождено горем и гневом. И тут Марго вспоминается нечто сказанное на вечеринке костюмершей Барби Кук.

— Я слышала, что Диана писала письма одному режиссеру по имени Мейсон Кларк.

— Кому?

— Позвольте мне забрать фотографии. Я их верну, не беспокойтесь, прямо сюда привезу. Честное слово.

Перл колеблется.

— Надо их показать кое-кому, кто, я думаю, прояснил бы некоторые моменты, – просит Марго. – Пожалуйста, миссис Мюррей. Фотографии помогут нам вычислить убийцу.

Она вглядывается в лицо Перл, отмечает, что щеки ввалились, а кожа на шее совсем дряблая.

— Я знаю, каково это, когда вам не верит ни одна живая душа, – мягко убеждает Марго. – И каково третьим сортом считаться, тоже знаю. Прошу вас, не сомневайтесь во мне.

Перл на мгновение опускает веки, когда же ее взгляд встречается со взглядом Марго, в нем можно прочесть четкий посыл с оттенком угрозы: «Попробуй только не найди убийцу!»

А руки передают Марго пачку фотографий.

В отдельных ситуациях, вроде бы повседневных, банальных, мы, женщины, испытываем страх уже в силу половой принадлежности. Шевелятся волосы на затылке, напрягается позвоночник, обычная нервная настороженность переходит в панику.

Возможно, неизвестный тип в автобусе придвинулся к тебе на дюйм ближе, чем следует. Или ты идешь по улице, где освещение могло бы быть и получше, и вдруг слышишь шаги за спиной.

Или ты отшила своего коллегу, потому что он был слишком напорист, и теперь терзаешься: а вдруг он оскорбился, вдруг по каким-то причинам считал, что имеет на тебя все права?

Или ты опоздала на последнюю электричку. Или вечером стоишь под своей дверью, нашариваешь в сумочке ключ, и за эти несколько секунд такое успеваешь перечувствовать!

Или, поймав на себе пристальный, раздевающий взгляд незнакомца, ты ему улыбаешься. Зачем, спрашивается? Сама не знаешь.

Или у себя дома обнаруживаешь вора – его цель телевизор и драгоценности, но почему бы не получить и еще кое-что, раз само идет в руки?

А эта привычка в любом помещении, куда бы ты ни вошла, сразу запоминать, где дверь?

И другая – ждать дурного от соседей и коллег, от кассира в супермаркете, от мужчины, с которым оказалась наедине в кинозале, и расстояние между вами – всего несколько кресел.

И решать, решать беспрерывно, высчитывать минуты, выискивать пути к спасению, изматывать себя бесконечным торгом с собственным эго.