Книга Жены убийц и их тайная жизнь, страница 59 – Элизабет Арнотт

Она подходит к окну на лестничной площадке, отодвигает штору, глядит сначала вверх, на звезды, затем вниз. Лужайка безупречна, как всегда.

Только…

Только там что-то валяется.

Что-то большое, темное; что-то размером с… с человеческое тело.

Беверли холодеет; кровь застыла в ее жилах, но за паузой следует мощный прилив, и вот Беверли уже мчится по ступеням, оглушенная собственным дыханием, наваливается на буфет, которым забаррикадирована парадная дверь. Ножки буфета издают на виниловом полу пронзительный скрип, но Беверли уже все равно, проснутся дети или нет. Ей надо вырваться из дома, посмотреть, что или кто там лежит. Ее руки дрожат, замок поддается не сразу. Наконец она выскакивает прямо в тихую ночь и мчится к залитому лунным светом неизвестному объекту, помещенному в самую середину лужайки. И отшатывается, едва приблизившись, но заставляет себя вернуться, хотя гадливость, возникшая в животе, уже стремится вверх, к горлу.

Перед Беверли – труп. Нет, не человеческий. Поросячий. Рыло омерзительно в своей розовой пухлости. Глазки открыты. Трава пропитана кровью.

«Сейчас меня стошнит», – думает Беверли.

Она резко разворачивается, ощупывает взглядом каждый куст, каждое темное пятно, каждую тень – вероятное место укрытия того, кто это сделал. Бросается к изгороди – возможно, злоумышленник выбежал на улицу. Но улица тиха, автомобили неподвижны.

Тогда Беверли возвращается к свинье. Надо ее убрать, иначе соседи увидят. Очень быстро Беверли прикидывает, какие вещи ей понадобятся: брезент, перчатки, лопата. Вертится мысль о символическом значении «подарка». Свиньями обзывают полицейских. Вспоминаются постеры, которые она видела в окнах соседских домов, и газетные статьи о маршах против полицейского произвола. Неужели кто-то приметил, как Роджер входил в ее дом или как он выходил? Вдруг кому-то известно, что она спит с человеком, который арестовал ее мужа? Посыл вполне может быть адресован Роджеру.

Еще один взгляд на розовую тушу с перерезанной глоткой убеждает Беверли: угроза остается угрозой, кому бы ни была подложена эта свинья.

В универмаге переполох. Продавщицы суетятся, хлопочут, одергивают на манекенах куртки бренда «Биба», застегивают металлические пуговицы; смотрясь в оконные стекла, как в зеркала, поправляют прически. Скоро сентябрь; девушкам только-только стало известно, что Бродерик Арнольд (тот самый Бродерик Арнольд – владелец сети универмагов имени самого себя) едет к ним с плановой инспекцией; а уж о его придирчивости все наслышаны.

Марго стоит за кассовым аппаратом, листает старый номер «Вог», поглядывает на продавщиц, которые порхают по торговым залам, словно стайка колибри; вздыхает. Сегодня она проснулась мокрая от пота; в душной комнате еще дотлевал ночной кошмар. Давненько его не было. Марго снился Стивен: тянул свои лапы прямо к ее лицу, протяжно, надрывно звал ее по имени, пока его не всосала спиралевидная тьма. Именно этот сон изводил Марго многие месяцы после ареста Стивена и еще долго после того, как Стивен в тюрьме, не дожидаясь приговора, покончил с собой. Марго никому не рассказывала о кошмаре – как и о том, что после всех событий забилась, словно мышь, в мамину квартирку, где глушила стресс алкоголем и успокоительными. Два года она не могла выговорить имя бывшего мужа. При каждой попытке горло стискивал спазм, звуки проглатывались. Но и об этом не знает ни одна живая душа.