Книга Жены убийц и их тайная жизнь, страница 48 – Элизабет Арнотт

— Что, не ожидала увидеть меня в такой хорошей форме?

Генри кривит уголок рта. Вот от такой улыбки Беверли в свое время голову и потеряла.

— Просто здесь больше заняться нечем, кроме как гири поднимать.

А это что у него под правым глазом? Синяк? Или дает о себе знать измождение? Конечно, телом он силен, по крайней мере с виду, но возраст никуда не денешь – он иссушил его щеки, добавил морщин.

— Врать не стану: не думал, что ты сюда ко мне заявишься, Бев. На тот свет собралась, или другая причина есть?

Следует глухой неуверенный смешок. Беверли сглатывает ком, пристально смотрит на Генри.

— Дети не хворают? Передай им, что папочка их любит.

Беверли чувствует выброс желудочной кислоты. Горло саднит.

Генри все такой же: самоуверенность из ушей лезет. Он никогда ничего не боялся, а трепетал только перед своим отцом. Упивался собственными речами, умел всякую ситуацию повернуть к своей выгоде. Больше Беверли ему такого не позволит.

— А я женюсь, – выдает Генри, прежде чем она успевает открыть рот. – Ее зовут Лорейн. Просто куколка. Мы с ней уже довольно давно переписываемся. Любовь у нас.

«Любовь». Беверли ощущает спазмы в животе. Бывают же такие женщины: смотрят на серийного убийцу, а видят рок-звезду! Нет, конечно, перед Генри устоять – это надо постараться. Он хорош собой, харизматичен, наделен пресловутым магнетизмом. Но чтобы увлечься им после ареста и признания в семи убийствах? Неужели возможна такая степень ослепленности?

Генри не сводит с Беверли пристального взгляда – ему любопытно.

— Поздравляю, – произносит Беверли и чуть расправляет плечи.

Нет, она не доставит ему этого удовольствия – увидеть ее изумление. Генри моргает, но самоуверенную мину удерживает.

— Ты сама-то как, Беверли? – спрашивает он, помолчав, и наклоняет голову, будто ему жаль ее.

Но Беверли пришла не для того, чтобы ее жалели. Она должна выяснить, почему Генри убивал. Ей предстоит сеанс лести; она использует для дела собственные слабость и ранимость, внушит Генри, что из них двоих он – сильный, главный. Она к этому готова. Ее щеки подрагивают, когда она пытается изобразить улыбку.

— Мне нужна твоя помощь.

Беверли сглатывает, ждет реакции.

— Не вопрос, – без колебаний отвечает Генри; впрочем, Беверли заметила мгновенную тень на его лице. – Сделаю для тебя что угодно.

Сцепленными ладонями он обхватывает колено.

Господи, почему Беверли чувствует себя его игрушкой, когда за стеклом, под надзором – не она, а Генри? Она косится на охранника. Тот, с виду полусонный, торчит в углу, сложив руки на толстом животе. Посетительница в желтой «двойке» больше не плачет – перешла к мольбам, распластала на стекле ладонь, похожую на морскую звезду.

Беверли подается вперед, понижает голос.

— В окрестностях Берривью орудует убийца. Гибнут женщины.

Мгновение – и пальцы Генри расцеплены. Он топает ногой.

— Детям ничего не угрожает?

Но Беверли на этот трюк не поведется.

— Я пытаюсь кое-что понять об этом человеке.

Генри чуточку сбит с толку.

— То есть ты не знаешь, кто он? Или ты пришла мне сообщить, что распоясался мой дядюшка Марвин?

Опять эта пустая бравада. Вечные шуточки, уклончивые ответы.

— Я хочу составить психологический портрет этого убийцы.

Большим и указательным пальцами Генри вытирает и без того сухие уголки рта. Его взгляд устремлен на Беверли, и она, как прежде, не в силах двинуться с места.