Книга Не уходи. Останься, страница 66 – Никтория Мазуровская

Она каждый день сгорала в огне. Каждый божий день. Каждую минуту. Этот огонь, смешанный из боли, ненависти и мести, давал жить. Просыпаться по утрам. Дышать. Двигаться.

Ничего другого внутри уже, кажется, не осталось. Сгорело давно. Пеплом стало. Прахом осыпалась любовь к мужчине, без которого жизнь вроде и не нужна. Желание осталось. Воспоминания остались. А чувства сгорели.

Ее самой давно в живых не было. Она ходячий труп. Живой мертвец. Гонимый одной целью — отомстить и, наконец, уйти туда, где ее возможно ждут. Надеялась, что ждут…

А ночка перестает быть томной.

Только сон накатил, как дверь ее комнаты снова тихо открылась. Но зашел уже не Игорь, а Данила.

— Вы сговорились, что ли?! — она зло уставилась на парня, — Тебе вот какого хрена надо от меня в три часа ночи?

— Прости, — парень застыл на пороге, потоптался на месте, что на него совсем не похоже. Куда, прости господи, делся тот самоуверенный мучачос?

— Ладно, — буркнула недовольно, — Ты или заходи, или дверь с той стороны закрой.

— Я хотел… ты брату жизнь спасла, и я… — он снова замялся.

— Благодарности засунь себе в задницу, они мне не нужны.

— Ты его собой прикрыла! — нервно заявил он, и в голосе послышалось восхищение?!

Твою то маааать! Этого еще не хватало. Чтоб этот молокосос ею восхищался и подставился в самый ненужный момент.

— Так, — произнесла решительно, встала с кровати и подошла к Даниле, — Слушай внимательно, парень, и запоминай. Я наемник, а не какой-то там супергерой. Твой брат платит мне деньги, чтобы остаться живым, я просто хорошо делаю свою работу, ясно?!

— Зачем ты…я же поблагодарить хотел.

— Данила, не нужно меня идеализировать, людей вообще идеализировать не нужно. Разочарований будет много, а оно тебе не надо.

— Ладно-ладно, — парень прошелся по комнате, подышал, — Научи меня.

Вот это номер. Она не ослышалась?

— Чего?

— Научи меня драться, видел, как ты парней гоняешь.

— Э-э-э, ну они как бы не с нуля начали, все служили, у каждого техника боя давно отработана, я просто вношу некоторые изменения. И вообще… оно тебе надо?

— Я злюсь, Дима. Я постоянно так зол, что иногда страшно. Не хочу кому-то навредить.

— И поэтому позволяешь другим вредить тебе? — пальцем в небо, но это могло объяснить его странные пристрастия, — Ладно, можешь не отвечать.

— Научишь? — и столько надежды в голосе, мольбы.

Боже, похоже и в этой семье не все в порядке было.

— Почему ты злишься?

— Я не знаю. Просто злюсь. Закипаю мгновенно.

Похоже, все же роль психотерапевта сегодня за ней.

Дима подошла к нему. Стала совсем близко.

— Ты можешь сбросить агрессию, начав тренировки, но твоя проблема не здесь, — она тронула его сжатые в кулаки руки, а затем поднесла свои пальцы к его лбу и мягко ткнула, — А здесь, Данила. И пока ты не разберешься, что творится в башке, рады телу не дашь.

Больше ничего говорить и не нужно было. Все и так стало ясно.

— Но, если захочешь тренировок, приходи утром в зал.

— Так ты же ранена.

— Мне и одной руки хватит, чтоб тебя уделать, парень.

Данила вспыхнул, но и слова ей не сказал. Просто вышел.

Наконец-то можно лечь в кровать и не думать ни о чем. Пялиться в потолок и дышать. Успокаиваться.

От ее собранности многое зависит, в том числе возможность здраво мыслить.

Но дверь в ее комнату снова открылась.