Книга Не уходи. Останься, страница 63 – Никтория Мазуровская

Ее ледяные глаза горели смертью. Не чьей-то, а ее собственной.

Что ж там случилось?

— Пока я буду приводить себя в норму и слегка подлечусь, ты должен кое-что проверить.

Ромка довел ее до комнаты, помог раздеться и натянуть халат. Он не ахал, глядя на ссадины, синяки и раскуроченное плечо. Привык давно. Да и видел он ее в гораздо худшем состоянии как-то.

Поэтому, все сделано без лишних слов, то, что надо.

— Что именно?

— Проверь Дрозда.

Он недовольно вздохнул.

— Дима, — произнес раздосадованно, — Мы проверяли его сто раз. И ничего.

— Посмотри, когда он сюда перевелся. И узнай были ли знакомы он и мать Шраймана до рождения нашего босса.

— Зачем?

— А ты проверь, потом узнаешь.

Дима тяжело осела на кровать и поняла, что без чужой помощи она и до ванной не дойдет. Что уж говорить о том, чтобы принять душ.

— Ничего не понимаю. Это лишнее время тратить. Дима, объясни.

— Думаю, что не просто так Дрозд печется о безопасности Шраймана. Не просто так, — последнее проговорила с намеком.

Рома побледнел. Замотал головой.

— Да не, ты что!? Я думал, у него не может быть детей, вот он и кукует один.

— Я тоже так думала, но… он застыл, понимаешь? Как только увидел, что Шрайман под прицелом, застыл и кинулся его собой прикрывать, — она решила пока смолчать о том, что увидела и еще кое-что, не к месту.

— Ну, так это его работа.

— Нет, Роман, нет. Дело не в работе. Тут что-то личное, я чувствую. Копай, понял? И найди мне все, что сможешь.

— Окей, найду, — парень посмотрел на нее, потом на дверь ванной, — Ты сама справишься?

Дима честно кивнула. Только кто ж ей поверит?! Вот только его боязнь воды никуда не делась и подвергать его дополнительному стрессу не хотела до зубовного скрежета. Хватит того, что каждодневные гигиенические процедуры Ромашка делал, борясь с самим собой.

Но слушать ее ворчание Рома не стал.

Подхватил на руки и понес в душ.

Помог раздеться, поставил на пол душевой кабинки и включил слабый напор воды. Едва тёплой.

Взял мочалку, капнул на нее геля и начал ее мыть. Как ребенка маленького. Прикасался чуть ощутимо. Смывал пот, грязь и кровь. Повязку не снимал, она герметичной была.

Этот его жест…простая помощь, без лишних слов и эмоций, довели до слез.

Кто-то бы сказал, что это неправильно. И нельзя так.

Кто-то бы сказал, что Роман влюблен в нее или что-то такое.

Рома бы всем им в рожу бы плюнул, и зубы кулаками пересчитал.

Сейчас она для него не женщина, а маленький ребенок, который не может ничего поделать со своим бессилием.

Дима не привлекала его, как женщина. Никогда. Она всегда для него будет старшей сестрой и женщиной брата.

Они ведь давно научились понимать друг друга без слов. Слова просто были лишними.

И комментировать ее слезы и то, что плескалось на дне глаз, не было нужно.

Дима — человек, из крови и плоти. Она по-прежнему оставалась живой.

Через пару минут Ромка выключил воду. Закутал ее в полотенце и на руках вынес в спальню.

Кровать, одеяло и пистолет под подушку.

Неловкий поцелуй в прохладный лоб, и он ушел.

У него душа за нее болела. И он до сих пор видел в ней ту девчонку, которая учила его, семилетнего пацана, правильно лепить снеговиков.

— Дима, хватит! — брат пытался ее затянуть домой, но тщетно. — Диииим!

Как? Как она могла уйти, когда выпало столько белого-белого снега?! Еще и пушистого.