Книга Не уходи. Останься, страница 119 – Никтория Мазуровская

Взгляд холодный, колючий. Губы поджаты недовольно в тонкую линию.

— Тебе не нравится? Это наш дом, до ближайшего города пятьдесят километров, рядом ни крупных шоссе, ни дорог нормальных. Ближе к лету проложат асфальтированный проезд.

Книги на Книгоед.нет

— Почему мы здесь? Почему мы не в твоем доме?

— Я его продал, — у нее зрачки расширились, — Я там почти не жил, большей частью ночевал в офисе или на квартире. И это был только мой дом, а этот — он обвел взглядом кухню и посмотрел на нее прямо, — Этот именно наш.

— Я могу уехать отсюда?

Он замер от этого вопроса, вцепился руками в мраморную столешницу, еще чуток сжать, — и камень закрошится, с такой силой сжал пальцами.

Боялся этого вопроса. Что захочет уехать.

— Можешь, скажешь ребятам куда, они отвезут. Только куда тебе ехать? К кому?

Ревность, подлой сукой голову мерзкую подняла, и змеёй в самое сердце жгучим ядом ужалила так, что мысли парализовало и осталось желание запереть ее в этом доме и не отпускать ни на шаг от себя.

Куда ей нужно? К кому? К Шрайману?

Он не спрашивал ничего. Молча ждал ответа. И только сама вселенная знает, как тяжело ему было сейчас смолчать и не загубить все окончательно своей ревностью. Он собственник. Ужасный.

Раньше им был, а сейчас еще хуже стал.

Но понял одно: спокойно жить с женщиной, которую любишь, дано не каждому, — это величайшее счастье. И он сделает все, чтобы его достичь. Выживет, на изнанку вывернется, все бросит, всех пошлет. Переступит не только через себя, но и через других, без всяких сомнений. Он сделает ее счастливой. Только он. Пусть не сразу и не сейчас. Но сделает, только нужно чуть больше времени и сил. А еще терпение, чтоб не налажать.

— Знаешь, что самое смешное? — она после длительного молчания заговорила хрипло, со слезами и комом в горле, — Мне некуда ехать, не к кому. Кроме тебя и Илая у меня никого нет. И я не хочу, чтоб еще кто-то был. Мне большего не нужно.

Почти признание. Почти капитуляция.

— А Ромка? Он приедет скоро.

— Ромашка само собой моя семья, я говорила про других. Ты ревнуешь к Шрайману, я вижу. Но зря. Он стал мне дорог, да, но он не часть меня и моей семьи. Тебе не нужно думать о нем. У него теперь все хорошо… да?

Она посмотрела на него внимательно, цепко, замечая каждый его вдох, каждое движение. Ожидая ответа, ждала и обмана. По глазам это видел, по прищуру, подмечающему все.

Но врать Ибрагим не будет.

— У него почти все отлично. Его безопасности ничего не угрожает, дела в полном порядке и папаша его рядом. Брат младший решил снова куда-то свалить. Даже эта… как там ее… акула… да неважно, у него баба есть.

— Она не баба, а хорошая женщина, — сурово нахмурилась, скрипнула зубами на его пренебрежительный тон, — Катерина такого не заслужила, — Где, кстати, мой телефон?

— Хочешь ему позвонить проверить мои слова?

Не сдержался, прошипел и, сорвавшись, вытащил ее телефон из кармана своих брюк, швырнул на стол.

— Звони! — рявкнул, но вспомнил, что недалеко спит сын, заткнулся.

Но Дима и на миллиметр не сдвинулась, только взглядом его недовольным сверлила.

— Меня Шах не искал? — телефон взяла, в руках повертела, включила и отложила в сторону. Сразу пошло жужжание о входящих сообщениях, звонках и уведомлениях.

Он старался держать себя в руках, пусть внутри все клокотало, взрывалось от жгучей ревности. Его рвало на части от ее недоверия, от того, что все же беспокоилась о ком-то, кроме семьи, кроме него.