Книга Не уходи. Останься, страница 117 – Никтория Мазуровская

Душевные разговоры — это не по ее части.

Очень хотелось сорваться с места и уйти к сыну. Муж не будет бежать следом, заставлять слушать или выпытывать. Нет. Он будет ждать, даже если ему невозможно больно от ее молчания.

Только она осталась сидеть на месте, приросла к этому стулу, к этой кухне. Светлой и теплой. Заворожило ее зрелище Сургута на кухне.

Смотрела на него, а сердце гулко билось в груди, почти тараня ребра, причиняя боль. Во рту пересохло и губы жгло от желания немедленно его поцеловать.

Но Дима сложила руки на груди, скрестила ноги. Выжидательно застыла.

Когда же аппетитная еда была разложена по тарелкам, а приборы заняли свое место, Ибрагим заговорил:

— Поговорим?!

Он заговорил, а у нее сердце ухнуло куда-то в пятки.

* * *

За эти недели упорного молчания, избегания друг друга, но совместных вечеров и дней рядом с женой и сыном, Ибрагим понял для себя, пожалуй, слишком много вещей.

Самое главное, что стало очевидным — это ошибки в прошлом.

Он считал, что они с Димой были семьей. Но был не прав, настолько не прав, что потребовалось три года адского существования, чтобы понять, как нужно жить, как необходимо поступать, чтобы два человека считались семьей не из-за штампов в паспортах.

Штампы в паспортах — это еще не семья. Семья — когда любят, ценят, понимают, берегут друг друга, говорят откровенно, обнажая самое тайное. Даже поцелуйчики и обнимашки отходят на второй план перед настоящей близостью, не тел, а душ. Семья — это когда исчезает «я» и в разговоре появляется «мы» и «наше». В мироощущении перестаёшь существовать «ты», только «мы».

Из всех возможных ошибок он совершил именно эту, — не дал им стать семьей.

В прошлом, Дима пыталась быть открытой, хотела сблизиться, врасти друг в друга, так чтобы и слова переставали быть нужными, хватало и взгляда.

И так было. Но только с ее стороны. Ибрагим же, несмотря на все свои чувства к Диме, к своей жене и самому дорогому человеку оставался закрытым на замки. Не пускал ее не в дела даже, не пускал в душу.

Почему? А хрен там знает почему? Необъяснимый выверт мужской логики, попытка себя защитить, чистый эгоизм.

Он был без ума от этой светлой и чистой девочки. У него сносило крышу от ее вида. Видел ее не важно в чем, в страшных домашних майках и шортах или в костюме, который нихрена не скрывал, обтягивая, как вторая кожа.

Стоило только посмотреть в глаза, и все…. Мозги капитулировали и верх брали инстинкты.

Схватить и спрятать. Затащить в свою постель и там оставить. Навсегда.

Приходилось себя урезонивать, на полушаге останавливать.

Даже когда были вместе, когда расписались и стали мужем и женой, он держал себя в стороне.

И сейчас уже можно признаться, что глупость полнейшая, чушь, но въелась в мысли, в кровь зараза попала и не искоренить ее было.

Считал себя недостойным. Такой любви с ее стороны. Такого самопожертвования. Такой заботы. Не считал себя достойным такой маленькой, но удивительно сильной и восхитительно смелой женщины.

Всегда подсознательно ждал, что появится кто-то моложе, лучше ей подходящий.

Умом понимал, что Диму никто не заставлял выходить замуж, беременеть. Это ее выбор.

Но… все же, он считал так, как считал.

И вот печальный итог.

Понял, что никто и никогда этой женщины достоин не будет, даже он сам. Только она его выбрала, его. А значит, отступать не будет больше, никогда. Не даст ей шанса уйти. Не теперь.