Книга Не уходи. Останься, страница 116 – Никтория Мазуровская

А дождь так и продолжал шуметь по крыше, убаюкивая Илая, и придавая Диме какой-то решимости.

Она вздохнула и направилась к выходу из детской, потопала в кабинет мужа. Но найти благоверного за работой не смогла, чему сильно удивилась. Обычно, ближе к обеду Ибрагим предпочитал работать, а потом приходил в детскую и они несколько часов подряд вместе находились с сыном. Играли, смотрели что-то, и даже читали детские книжки.

На кухне послышался шум. Что-то заскворчало на сковороде, и по дому разнесся запах жареного мяса. Вкусный запах.

Дима вернулась в детскую, проверила радионяню, прикрыла дверь и заперла ту на замок. Нож же, привычным жестом легко лег в ладонь.

Отступили все тревоги и непривычная для нее растерянность и потерянность.

Только равнодушное спокойствие.

Каждый тихий шаг пусть и отдавал немного болью в поврежденном голеностопе, но ей было плевать. Бывало гораздо хуже.

Она подошла к арке, ведущей на кухню и остановилась. Пытаясь понять, что же происходит. Их домработница сегодня не должна быть здесь, Ибрагим тоже куда-то делся, а в кухне хозяйничает некто.

Ей не было страшно. Но и нож прятать Дима не спешила.

Правда, стоило только завернуть за угол, как отшлифованный острый металл вывалился из разжатых пальцев.

У нее случился банальный шок. От увиденного. И она медленно начала оседать, сползая по гладкой прохладной стене, при этом во все глаза глядя на мужа.

А когда задница почувствовала опору, то зажмурилась, выдохнула и проговорила:

— Я заперла Илая в комнате, пойди открой, пожалуйста.

У нее не было сил, чтобы подняться и сделать это самой. Ноги стали ватные.

Только мысль билась в мозгу: «она чертов параноик!!!»

Не прошло и тридцати секунд, как Ибрагим вернулся обратно. Она не услышала его тихих шагов, но, как и всегда до этого, просто внутренним чутьем ощутила, что он рядом и лишь потом почувствовала его руки на своих плечах.

Ибрагим поднял ее с пола, прижал к себе крепче, так и держа ее навесу, потащил к островку посреди кухни, можно назвать его столом или рабочей зоной, хрен поймешь, как правильно. Муж отпустил ее только тогда, когда смог усадить на высокий стул. И спокойно вернулся к своему занятию, ничего не комментируя. Молча стал помешивать что-то в сковороде, а потом спокойно принялся нарезать грибы и помидоры.

Офигеть.

Весь такой суровый, деловой, в фартуке, и готовит.

Ее муж. Ее Ибрагим. Мужчина, который вызывал бурю противоречивых чувств и ощущений внутри нее. От желания прикоснуться к нему именно сейчас, смахнуть упавшую челку со лба и поцеловать. До желания всадить этот пижонский тесак, которым он так красиво орудует, шинкуя овощи, ему же в бочину и пару раз провернуть по кругу, вырывая с его губ стон боли.

Кажется, она окончательно спятила.

Дима молча наблюдала за руками мужа. Как ловко и профессионально у него получается готовить, резать, пассеровать.

Прежде таких талантов за ним не наблюдалось, и в воздухе повис вопрос. Но задать его вслух она почему-то не решалась.

Было страшно нарушать напряженную тишину. Так всегда: проще кинуться его прикрывать своим телом, убивать других и подставляться самой. Но намного трудней начать откровенный правдивый разговор. Позволить вылезти наружу самым страшным кошмарам, самой гнилой боли. Обличить свои чувства в слова, попытаться донести до другого, что на самом деле беспокоит.