Книга Не уходи. Останься, страница 118 – Никтория Мазуровская

За его ошибку слишком дорого пришлось заплатить.

Эта ее отчужденность, растерянность и какая-то детская потерянность… они убивали его. На куски рвали. Глаза серые и оживающие только рядом с сыном.

Не хватало ей времени, чтобы осознать все, принять и отпустить прошлое. Нужен разговор, выворачивающий наизнанку, чтоб нервы наружу, голые, и пройтись по ним наждачкой. Пару раз. До боли, до тошноты. Но поговорить и отпустить.

Заметил, как вздрагивает от каждого резкого звука, как нож берет, готовая убивать. Возможно, такая реакция теперь навсегда.

Он спрятал свою семью. Далеко. В лесу. Замкнулся с ними в пузыре на эти дни. И думал, как лучше поступить дальше?

Ножом по сердцу был вид жены. То, как смотрит, озирается, дрожит и, сцепив зубы без посторонней помощи заботится о сыне.

Они не чужие, но и близкими не стали. И вина только на нем.

Сегодня специально отпустил всех, сам решил готовить… напугал Димку до смерти.

Если бы ситуация не была столько печальной и критичной, он бы посмеялся над выражением ее лица. Бровки домиком, глаза широко распахнуты, даже рот в удивлении приоткрыла.

Красива, до безумия. Для него она всегда будет совершенной. Со шрамами или без. С синяками и ссадинами. Со сбитыми кулаками. С руками по локоть в крови. Он любит ее всю, каждую частичку. Каждое проявление ее характера. Каждое ее действие. Даже самое ужасное и страшное.

Это его женщина. Его жена. Он выбрал ее. Он смирился с тем, что она гораздо лучше него, гораздо сильней. Принял это. Плевать стало на гордость, самолюбие, эго. Кому все это нужно, если без ее холодных серых глаз он не способен нормально дышать и думать?

Разложил еду по тарелкам, сервировал стол. А Дима смотрит на него во все глаза и не знает, что сказать.

Предложил все обсудить, но она так этого испугалась, что решил не давить еще сильней.

— Я не знала, что ты умеешь готовить, — она прожевала первый кусочек мяса с овощами, зажмурилась от удовольствия.

А у него внутри от этого вида все теплом заполнилось и жаром полыхнуло чуть ниже. Хотел ее прямо здесь и сейчас, на этой кухне, на столе. Ворваться в ее тело и владеть им. Глотать своими губами ее стоны, заглушать крики приближающегося оргазма. Или вот так сидеть и смотреть, как она с удовольствием ест приготовленную его руками еду. Умиротворенная и довольная.

Пришлось тряхнуть головой, отгоняя эти мысли. Не время еще.

— Научился не так давно. Плохо спал по ночам, а работать не хотелось, — пояснил и принялся активно жевать.

— И ты решил вместо работы готовить, — она невежливо хмыкнула, губы скривились в усмешке, — Что ж, твое новое увлечение достаточно успешно. Идеален во всем, как всегда.

Застыл от ее саркастичного тона.

— Если бы я этого не делал, забрал бы тебя давно и запер бы, — он не хотел, чтобы это прозвучало грубо или как упрек, но… слишком много между ними неясностей, чтобы суметь держать эмоции в узде, — Извини…, я не хочу с тобой ссориться.

— Но поговорить мирно у нас не выйдет, Ибрагим, — сухо заметила и продолжила есть.

Он отставил от себя тарелку, приборы, вытер рот салфеткой. Вдохнул, выдохнул.

— Хорошо. Не мирно, хрен с ним, мне и ругаться с тобой в радость. Что ты хочешь знать? Спрашивай.

Она повторила все то же, что и он. Села удобней.

— Где мы? Что это за дом?