Книга Не уходи. Останься, страница 122 – Никтория Мазуровская

Ибрагим спать не мог. Не мог и все тут, хоть и хотелось, потому что полночи работал, а потом еще и за Димой наблюдал.

У него это вошло в привычку: прийти к ней под утро в комнату, тихо сесть возле двери на пол и хоть десять минут посмотреть, как она спит. Бывает, спокойно, а бывает, мечется во сне и тянется к соседней подушке и оружию, что там лежит. Так будет всегда, прошлое диктует свои правила. Она всегда будет обороняться. Когда увидел впервые, думал сорвется, подойдет к ней, попытается утешить. Но застыл на месте, потому что к матери уверенно шел маленький сын. Никого не видя, просто шел к своей маме в постель. Ложился рядом, прижимался, и все… Дима спокойно вздыхала, что-то шептала сонно и, прижав Илая к себе крепче, засыпала спокойно.

Его она и не замечала даже.

Может, притворялась. Может, действительно не видела его в беспокойном сне.

А он и рад. Подозревал, что увидит — сразу выгонит, без разговоров.

Они слишком далеко друг от друга, хоть и живут совсем рядом.

Поэтому, пока ему оставалось тайком наблюдать за тем, как любимая спит. Рядом совсем, можно руку протянуть и ощутить прохладную гладкую кожу.

И даже вот такой непонятной близости, в полусне, под утро, он рад.

А сегодня что-то пошло не так.

Она вот уже пару дней ходит на взводе, он это ощущал. Ее гнетет, обижает и злит какая-то мысль.

Какая… тут даже вопроса не стоит. Брат. Ее родной человек, который ушел прежде, чем она смогла посмотреть ему в глаза.

Руслана можно понять, он много лет был рядом с сестрой, почти под боком, прятался на виду и воспитывал их сына.

Но, пусть у него было опыта хоть завались, он тоже пошел по проторенной дорожке семейного бизнеса и стал наемником. Крови и смертей видел немало. Но это не значит, что он со спокойной душой смог убить родного отца.

Плохой тот был или хороший, не суть как важно. Родная кровь — не водица. Защищая сестру, убить отца? Все, как в паршивой мелодраме.

Ибрагим переживал за обоих. За жену, за старого друга. Им бы поговорить, но… что есть — то есть. Осталось только письмо.

Он тихо прошел в кабинет, набрал комбинацию на сейфе и двинулся в гостиную.

Из угла в угол расхаживала Дима, она была вся в своих мыслях, хоть и держала крепко сына, но похоже и не заметила, что тот давно сладко спит, прижавшись к материнской груди.

Встал прямо перед ними. Протянул руки за сыном, а Дима от него шарахнулась в сторону, качнула головой, мол «не отдам».

— Ты долго будешь себе нервы трепать? — заговорил тихо, но и самого начало ощутимо потряхивать, — Просто прочитай и отпусти. Это его право уйти, так он решил.

Дима сцепилась с ним взглядом. Яростно. Безмолвно споря, доказывая свою правоту.

В ней горела обида на брата. За прошлое, за настоящее. И эту обиду она безуспешно пыталась скрыть не только от него, но и от себя самой.

Опять саморазрушительные чувства. Опять секреты.

— Дима, не прочитаешь, я его сожгу, и ты будешь жалеть потом. Но смотреть, как ты мечешься и мучаешься, я не буду. Твое настроение даже Илай ощутил, тоже весь нервный, плачет.

Это был убийственный аргумент, грязная игра — манипуляция сыном. Но другого выхода он не видел.

Илай и правда привязался к матери быстро, спасибо Руслану, который сумел это привить. Ибрагим только догадывался как. Старые записи разговоров, прослушка и фотографии. Возможно, даже видео. Главное, что сын не пугался, а тянулся к ней и к нему самому. За это Ибрагим будет благодарен по гроб жизни.