Книга Ведьма пустоши, страница 169 – Джессика Кури

Но, о Мойры, какие возможности вспыхивали теперь в моем сознании!

Жар разлился по щекам, шее, животу, кожу стянуло лихорадочным желанием. Я притянула Конрада ближе. Он навис надо мной, и я оказалась в кольце его рук, а его губы – на моем горле. Он целовал мою шею, и с моих губ сорвался тихий вздох. Его проворные пальцы скользнули по пуговицам на спине, расстегивая одну за другой, пока ткань не разошлась и я не почувствовала его ладонь на голой коже…

«Когда придет время,– прошипел в памяти Лахлан, – тебе останется только попросить».

Голос фейри вонзился в меня стрелой, и я ахнула.

Видят Мойры, я не хотела, чтобы все так вышло. Когда я нашла его без сознания на обочине несколько недель назад, откуда мне было знать, что я стану его погибелью? Откуда мне было знать, что, пока наши души медленно сплетались воедино, я становилась тем самым орудием, которым Лахлан его уничтожит?

Раньше все было куда проще. Я знала, чего хочу. Что мне нужно. И не собиралась никому позволять вставать у меня на пути.

Но теперь я оказалась здесь, а он смотрел на меня так, словно он – пустыня, а я – дождь. И готов был отдать мне весь мир, стоит лишь попросить.

В то самое мгновение, когда его губы мягко коснулись моих – первое, нежное приглашение к поцелую, – я оттолкнула его, уперевшись ладонями ему в грудь.

Конрад моргнул, удивленно нахмурившись.

— Роуз…

— Меня послал сюда Терновый Король, – прошептала я. – Послал, чтобы я помогла ему уничтожить Моргейн.

Конрад не шелохнулся. Ни один мускул на его лице не дрогнул, и он просто продолжал на меня смотреть, словно обратился в камень. На долю секунды мне показалось, что он не расслышал, что я лишь подумала эти слова, а не произнесла вслух. Мойры, прокляните меня! Я не хотела вот так выпаливать правду, а собиралась подвести его к ней постепенно. Объяснить, что мной двигало, рассказать об отчаянии, заставить понять: у меня не было выбора. Силы, что мной двигали, куда могущественнее меня. Я всего лишь пешка.

Но тут же я поняла: это были бы лишь очередные оправдания перед ним и перед собой.

У меня был выбор. С самого начала, с той минуты, когда Лахлан положил холодную руку мне на плечо в дядином кабинете и назвал свои условия. У меня был выбор, но страх сделал его за меня. Шли годы, и я думала, что последствия обойдут меня стороной. Но когда он появился в моей комнате в пансионе, я снова сделала выбор, и страх снова толкнул меня не туда. Весь мой путь оттуда был вымощен неверными решениями, и я, ведомая страхом, бросалась с одного на другое, очертя голову. Я не могла винить во всем только Лахлана. Как он и твердил мне снова и снова – я сама все это выбрала.

Когда перемена в Конраде наконец произошла, она была медленной и страшной. Словно солнце померкло средь бела дня. Уголки его губ опустились, впадины на лице заполнили тени. Сама комната будто потемнела вокруг него: огонь в камине съежился до углей, свечи заколебались. По его телу прошла дрожь, и, убрав руки с моей талии, он отступил.

Я видела, как в его сознании проносятся все проведенные вместе мгновения: каждое прикосновение, каждое нежное слово, каждая моя ложь. Я видела, как его представление обо мне рушится точно камнепад – сначала медленно срываются несколько камней, но потом все сыпется быстрее и быстрее, пока не обрушивается с оглушительным грохотом.