Книга Дом Зверя, страница 95 – Мишель Вон

Я подошла ближе к зрителям и поняла: вперед не пробиться. Гости плотно сбились в кучу, каждый жаждал заглянуть сквозь стеклянный купол. Когда я попыталась протиснуться ближе, кто-то больно пихнул меня локтем в живот.

Раздосадованная, я резко сказала:

— Простите.

Мужчина, который толкнул меня, повернулся – явно желая отчитать грубиянку, – но, увидев мой черный мундир и стальную руку, тут же передумал. Удивление на его лице сменилось ужасом; посторонившись, он поклонился мне.

— Леди Авера… – пробормотал незнакомец, – приношу извинения.

Это привлекло внимание других гостей – услышав мой титул, они быстро склонили головы и расступились, пропуская меня.

Будь здесь Астер, он бы как следует повеселился. От такого внимания мне стало не по себе, зато теперь я могла пройти вперед. Признательно кивнув, я протиснулась сквозь оставшихся гостей и подошла к куполу. Внизу, в полумраке зала, распахнулись массивные двери.

Вошла небольшая группа людей: трое рыцарей Церкви и с ними оборванец. Он был худым, двигался заторможенно. Доходяга поднял голову, сощурился от света и растерянно заморгал, увидев зрителей. Рыцари в начищенных доспехах практически волокли его под руки.

Снова заговорил кардинал Фартинг:

— Перед вами убийца, преступник худшего сорта. Ему предоставили выбор: петля или шанс доказать свою веру. Совет Слышащих бога обещал ему: если он не поддастся жути Теневого Предела, то получит свободу и даже сможет присоединиться к Ордену Беспечальных, чтобы послужить народу. Если же нет, он станет уроком всем, кто дерзнет ступить за Врата Тьмы без благословения богов.

По толпе вновь прокатился ропот, воздух звенел от тревоги.

— Что будет с бедолагой? – спросил кто-то.

— Он убийца! – возразил другой. – Пусть жуть его заберет.

Двое рыцарей поволокли осужденного к воде, третий тем временем шагнул к купели, держа неглубокую чашу с ручкой. Зачерпнул в нее жидкости, старательно избегая малейшего к ней прикосновения.

Приближаясь к купели, осужденный мертвенно побелел и выпрямился, ни на миг не отрывая взгляда от чаши. Наконец добравшись до цели, он весь закаменел от страха. Но затем глубоко вздохнул, пробормотал себе под нос что-то, пытаясь успокоиться, и оттолкнул рыцарей, которые его поддерживали.

Интересно: был ли он набожным, верил ли в Четверых богов? Возможно, несмотря на все свои преступления, он много молился и надеялся, что боги его защитят. Отчасти я понимала, что он чувствует, шагая навстречу казни на виду у толпы, жаждущей его поражения. Шансы бедолаги были невелики, однако капля надежды оставалась.

В конце концов, если уж такая, как я, сумела снискать милость высшего бога, может, и ему повезет.

Двое рыцарей отошли, держа мечи наготове. На клинках блеснул свет люстры пиршественного зала и огни жаровен, выстроившихся вдоль стен церемониальной комнаты. Рыцарь, державший чашу, потянулся к осужденному, плеснул немного воды тому на макушку и быстро попятился. Поставив чашу на край купели, он тоже выхватил меч.

Зрители дружно затаили дыхание. Стояла мертвая тишина. Долгие мгновения мы просто наблюдали. Осужденный поднес трясущиеся ладони к лицу, чтобы смахнуть попавшую в глаза воду.

А потом глухо застонал.

Низкий стон перешел в пронзительный вой – голос, дрожа и разносясь эхом по пустой комнате, проник даже сквозь купол. Я и еще несколько зрителей вздрогнули, кое-кто, перепугавшись, зажал рукой рот.