Книга Белый журавль обнимает меч рассвета. Том 2, страница 75 – К. Рэдлиф

— Все в порядке, мы все понимаем. – Цзэ Сюлань не спеша наполнил теплым чаем чашки. – Ваше Величество, примете ли вы чашу из рук этого презренного?

— Хватит, пожалуйста… – Голос Цинь Фэнчжана дрогнул, когда он опустился в кресло напротив Цзэ Сюланя. Его пальцы сжали чашку так крепко, что казалось, фарфор вот-вот треснет. – Я не должен был выжить. Это должен был быть я.

Цзэ Сюлань молча долил чая себе, и горечь и отчаяние, повисшие в воздухе, смешались с его легким цветочным ароматом.

— Все вышло лучше, чем могло бы быть. Ты жив, и это главное.

— Главное?! – Цинь Фэнчжан резко вскинул голову. – Цао Цзюань лежит в павильоне лекарей, и они не знают, как его спасти! Его тело пожирает яд, а я… я даже не могу признаться, что стреляли в меня! Я даже не могу объявить его героем и заявить, что жив благодаря ему.

— Ну, справедливости ради, он не рвался тебя спасать. Просто так вышло. Иногда случайности довольно забавны. – Цзэ Сюлань понизил голос и наклонился чуть ближе: – Неужели ты думаешь, что тебе будет легче, если ты расскажешь правду?

— Это будет хотя бы не так грязно. Я держу под надзором невинных людей, а настоящие заговорщики шепчутся у меня за спиной. – Цинь Фэнчжан ударил рукой по столу, и фарфоровые чашки подпрыгнули, расплескав чай.

— Ты принимаешь все близко к сердцу. – Цзэ Сюлань, не обращая внимания на лужицы на столе, подпер подбородок рукой. – Просто внимательно следи за ситуацией и не позволяй никому совать свой длинный нос в эти дела.

— Знаешь, что они хотят? Они хотят объявить, словно это в вашем ордене хотели убить Цао Цзюаня, и поэтому совершили покушение на него прямо во время церемонии.

— А если ты объявишь, что целью был ты – что тогда? – Хозяин Туманного склона откинулся на спинку кресла, и тень от высокого окна легла на его острые скулы. – Паника? Сомнения в твоей неуязвимости? Новые покушения? Война кланов за трон, пока ты еще дышишь?

Цинь Фэнчжан хмыкнул, потирая виски. Ветер с садовых террас донес аромат цветущих пионов, но сейчас от приятного запаха крутило живот.

— У них есть и такой вариант развития событий. Словно это Цао Цзюань питал недобрые намерения и хотел убить меня, но кара настигла его мгновенно. Они хотят сделать его предателем, понимаешь? Он спас меня, а они хотят все повесить на него ради «спокойствия нации».

Цзэ Сюлань поднялся и подошел к Цинь Фэнчжану, становясь за его спиной. Он положил ему руку на плечо, чуть сжимая дорогую ткань императорских одеяний.

— Тому, кто все это задумал, мешаешь ты. Пока непонятно, чего они хотят: захватить власть или посеять смуту. Но хорошо, что ты жив и здоров. Пока с тобой все в порядке, они не посмеют ничего сделать.

— Я не позволю опорочить ни имя вашего ордена, ни имя Цао Цзюаня, – впервые за этот вечер в голосе Цинь Фэнчжана прозвучала твердость.

Тишина сгустилась в комнате, словно дым от благовоний, молчать было чуть легче, чем обсуждать все, что сейчас творилось во дворце, но Цзэ Сюлань все же нарушил хрупкую тишину:

— Я совершенно ничего не смыслю в этих ядах. – Он лениво потянулся, и золотые застежки на его поясе блеснули в свете фонарей. – Но думаю, лекари нашего ордена не так уж и плохи. Раз уж нам нельзя пока что покинуть дворец, Линь Ян отправил своего ворона в орден. Он, может, и жирная птичка, но быстро летает. Когда прибудут целители, они смогут определить вид яда. Это тоже может дать новые зацепки. Нашли ли того, кто стрелял?