Книга Огненное сердце, страница 87 – Юлия Резник

— Войны… – будто меня не слыша, зло кривит губы Гатоев.

— Конечно, войны. Лютой. Насмерть. Я свое, Муса, не отдам. Никому не отдам. Никогда.

— Что-то я не припомню, чтобы ты за наши отношения билась с таким отчаянием.

— А зачем? Какой в этом был смысл? Ну, кроме того, чтобы просто потешить твое самолюбие? Что ты мне предлагал, напомнить?

— Себя, – агрессивно дергает крыльями носа.

— Это неправда, – устало парирую я. – В глубине души ты и сам прекрасно понимаешь, что поступил со мной нечестно. Но я простила тебя. Правда, простила. Прости и ты мне то, что я быстрее, чем ты, утешилась. Для меня это тоже полнейшая неожиданность. Просто бывают такие люди, против которых ты совершенно бессилен. Дима такой. Он… – я сглатываю вставшие поперек горла слезы и с улыбкой, которая возникает каждый раз, когда я думаю о моем рыжем, продолжаю: – Совершенно удивительный. Я любила тебя, Муса. И если бы мы были вместе, никогда бы тебя не предала. Но мы расстались. Не по моей вине, заметь. И я полюбила другого. Это жизнь. А в жизни свято место пусто не бывает. Что мне надо сделать, чтобы закончить нашу историю красиво? Ты скажи. И клянусь, я это сделаю…

— То войной мне угрожаешь, то в ногах валяешься, прося о мире, – презрительно кривит губы.

— Дима научил меня, что любовью и хорошим отношением можно достичь гораздо большего, чем агрессией. А жизнь показала, что во многом он прав.

— Не боишься, что тебе быстро надоест этот травоядный?

— Скорее, я боюсь обратного. Все же два предательства подряд не добавили мне уверенности в себе, знаешь ли. Чувствую себя несколько неполноценной. Да и моложе он.

Мне не в лом сказать, как есть. Не в лом выглядеть в глазах Гатоева уязвимой. Димка научил меня еще одной вещи – уязвимость может быть мощным оружием. И что-то мне подсказывает, в случае с Мусой и его мощными инстинктами защитника такая тактика сработает.

— Муса, он со мной на ЭКО пойти хочет…

Желваки на его щеках проступают сильней.

— Мне пора идти.

И уходит, блин!

— Если ты мне не пообещаешь его выпустить, я устрою безобразный скандал! Прямо сейчас. Хочешь?! Расскажу твоему свекру, с кем ты был, когда его дочь обхаживал. Думаешь, я не смогу? Ха! Да я прямиком к президенту пойду! Мы с ним несколько недель назад как с тобой общались! А потом выйду в прямой эфир и расскажу на весь мир об этой ситуации. И плевать мне на последствия. Слышишь?! Я сделаю все, я костьми лягу, выгрызу, если понадобится, его из твоих лап. Никому его не отдам…

Гатоев оборачивается. Смотрит, смотрит… И это такое странное ощущение. Хочется подойти и обнять его. Обнять своего палача. Потому что ну не может он так… Не может. Я ведь знаю, что он другой. Не бывает абсолютного зла. Ну, не бывает, и все тут. Я не хочу жить в мире, в котором есть место для этого.

— Ну, хоть кого-то ты не отдашь. Меня так слила в два счета, – хмыкает. – Этот твой, кстати, тоже неплохо держался. Сейчас не знаю. Может, уже поумерил пыл.

— Пожалуйста, – беззвучно шепчу я. – Не заставляй меня использовать против тебя оружие. Потому что моя рука не дрогнет. Пожалуйста, Муса, я не хочу.

— Езжай домой. Война – не женское дело.

Гортанные нотки в его голосе становятся гуще, взгляд – тяжелее. Так что когда он поворачивается ко мне спиной и уходит, я делаю первый полноценный вдох за долгое время.