Книга Огненное сердце, страница 85 – Юлия Резник

— Набери его! У вас же есть номер для экстренной связи?!

У любого персонажа уровня Сидельника есть. Это жизненная необходимость!

— Я сейчас. Ты не волнуйся. Вот… выпей чаю. Значит, опасения Ярика не напрасны?

— Какие опасения?

Мне трудно концентрироваться на разговоре. Ведь все мои мысли о том, как вытащить Димку из лап Гатоева. Ему я, кстати, тоже звоню. Бесконечное, просто, мать его, бесконечное количество раз.

— У вас что-то с ним закрутилось, да?

А? Она про кого? Про Ярика? Или про Димку?

— Дима мне предложение сделал. Я его люблю.

Господи боже. Это, оказывается, так легко озвучить! Почему же я так долго оттягивала этот момент? Вот он сидит там, в казематах, и не знает, что весь мой мир заключается в нем. Что его взяла. Я абсолютно покорена. Абсолютно! Теперь даже непонятно, что это был за морок – мои недоотношения с Гатоевым.

Обхватываю себя за плечи.

— Ч-черт. Хочешь сигарету?

Скидываю на Марину чуть удивленный взгляд. Не припоминаю, чтобы она курила.

— Марин, ты сначала позвони.

Она демонстративно прикладывает телефон к уху и зубами вынимает сигарету из пачки. Гудки по нервам. Дым в глаза… Наконец, со второго раза:

— Ну что, блядь, за срочность?!

Я всегда думала, что у Сидельников образцово-показательный брак. И только теперь, услышав его резкий ответ на звонок жены, поняла, что показательного там гораздо больше, чем образцового. А ведь я ей столько лет втайне завидовала.

— Твоего сына загребли. Передаю трубку.

Марина отдает мне телефон и, яростно затянувшись, отходит к окну. Я ей завидовала, да... А сейчас мне эту женщину жалко. Мне вообще всех на свете жалко. Ведь мало кому довелось узнать, что бывает и по-другому. Что есть на земле такие мужики, как мой Димка… Мой Дмитрий Ярославович.

— Это Амалия.

Рассказываю все. От начала и до конца. В трубке висит тишина.

— Почему ты молчишь? – под конец мой голос срывается.

— Потому что у меня нет рычагов воздействия на этого типа, Амалия. Думаешь, если бы были, он бы еще ходил по земле?!

Это сон. Это просто дурацкий сон.

— Или ты просто нам мстишь, Яр?

Марина оборачивается. Возможно… Только возможно, я ее недооценила. Кажется, все она понимает. Может, больше понимает про Сидельника, чем я когда-либо.

Напряжение сковывает виски стальным шипованным обручем. А Яр, сука такая, молчит.

— Да что с вами всеми не так?! Вы вообще люди? – взрываюсь я. – Один, другой…

— Я подумаю, что можно сделать. Где, говоришь, его загребли?

Я подробно и терпеливо рассказываю обо всем еще раз. И молюсь, чтобы это «подумаю» не было банальной отмашкой. Чтобы в Сидельнике проснулась какая-то живая эмоция. А не только голый расчет. Я же когда-то его любила. Не могла же я любить абсолютное зло? Речь ведь идет о его сыне. Пусть нежеланном, пусть нелюбимым, но…

— А сама ты с ним говорила? – холодно интересуется он.

— С кем? С Гатоевым? Нет, конечно. Он не берет трубку. Вот думаю поехать к нему. Попытаться перехватить.

— Ладно. Мне некогда. Будь на связи, я дам знать, если я что-то узнаю.

— Спасибо.

Он узнаёт! Когда я, попрощавшись с Мариной, возвращаюсь к такси.

— В семь твой хмырь ужинает в «Пиано» со своим свекром и невестой. Попытайся разыграть эту карту. Но сильно не дави. Сама понимаешь, парни вроде него…

— Такого не потерпят. Я знаю.