Онлайн книга «Беспринципная»
|
— Ты больная, — сипит Гаспарян. Грудь его тяжело вздымается. Белки широко распахнутых глаз покрасневшие, налитые безумием и кровью. — Меня от тебя тошнит! — Тебя тошнит от собственной ничтожности. От бессилия. Но это ничего. Это пройдет. Сиюминутная слабость. Хочешь, я помогу с ней справиться? — шепчу, подползая к нему еще на сантиметр ближе. — Нет, ну какая же дрянь, а?! У меня там больная жена, а она… Я пропускаю его слова мимо ушей. Он замолкает, скалясь загнанным в угол зверем. Я не обижаюсь. Знаю, что его злость направлена вовсе не на меня. А на весь этот мир. И на самого себя, быть может. Арман Вахтангович так страдает от того, что у него не получается вытащить свою женщину из той ямы, в которую она падает всё глубже. Но ведь он не бог, вопросы жизни и смерти ему неподвластны! Когда-нибудь он это примет. А я пока просто побуду рядом. — Ну, что я? Я просто здесь… Сейчас-то, наверное, несладко одному? Я все понимаю… Арман Вахтангович не отвечает. Только дышит всё тяжелее. Губы его подрагивают, зубы натурально скрипят. Я же просто стою напротив, касаясь своими острыми коленками его бедра. И отчаянно дышу с ним в такт. А потом все-таки решаюсь и мягко накрываю его твердый рот своим. Гаспарян отвечает мне. Грубо, отчаянно. От его напора я едва не падаю навзничь. Губы немеют, дыхание становится по-звериному шумным. Пальцы его зарываются в мои волосы, оттягивая те до боли. Из глотки рвется протестующий стон, и… все махом выходит из-под контроля. Моего, да… Но и его тоже. Арман Вахтангович отшвыривает меня так резко, что я не успеваю ни вскрикнуть, ни удержаться. Лишь упасть ничком на траву, выставив перед собой руки. Пыль забивается в нос, в голове гудит. Все происходит так быстро, что я, не успевая за ходом событий, тупо фиксирую, как грубо моих бедер касаются его руки. Как тело гнется под весом навалившейся на него раскаленной, крепко пахнущей свежим мужским потом туши. Как я начинаю дрожать, словно в лихорадке, как сжимаются его зубы у меня на плече… — Арман… — Заткнись. Добилась же своего… Вот тебе! Этого же хотела?! Да, наверное. Да. Господи, как же расслабиться? Как удержаться? Как вынести и этот безумный темп, и совершенно нечеловеческие габариты? В первый раз тоже так было?! В широко распахнутый рот набивается пыль, лезет трава… Колени, наверное, в мясо стерты. Но все это и рядом не стоит с тем, что происходит чуть выше. Скулю, выпрашивая… выпрашивая… Плевок? Да. Так действительно легче. Руки дрожат от усилия удержать этот оголтелый напор. Мышцы протестующе сжимаются. Но постепенно там, где все нестерпимо горело, через боль начинает проступать… что-то совершенно неведанное. Я не успеваю разобрать, что это, ведь после двух особенно резких толчков все заканчивается уже знакомым ощущением обжигающей влаги на коже. Сбитая с толку, скольжу расфокусированным взглядом по макушкам деревьев… Наконец, можно сделать глубокий вдох и отплеваться от мусора, набившегося в рот, но как только я набираю воздух, меня придавливает упавшее ничком тело, и я опять валюсь, закашливаясь, как завзятая постоялица тубдиспансера. Накатывают слезы — ну, вот, а только ведь пожаловалась, что давно не плакала! Получите — распишитесь. — Тише ты! Весь дом перебудишь, — задыхаясь, командует Арман Вахтангович и резко откатывается в сторону. |