Книга Беспринципная, страница 30 – Юлия Резник

Я его никогда таким не видела. И этот приступ ломающего отчаяния бьет меня кулаком под дых. Нужно уйти! Это слишком интимный момент. Слишком личный… Но когда я уже решаюсь отступить в тень, Арман Вахтангович обхватывает руками грушу и со всей дури бьёт лбом по мешку — глухо, с грохотом, так, что я вздрагиваю, и, задыхаясь, опускается на колени. И тогда я делаю ровно противоположное — подбегаю к нему. Ну, не могу я оставить его вот так — одного, в траве, ставшей свидетельницей его бессилия. Он ведь даже не плачет. Просто сидит, запрокинув голову, и дышит, как выброшенный на берег карась.

Решительно распрямляю плечи и подхожу ближе. Арман Вахтангович замечает меня не сразу, хоть я совсем не таюсь. Вскидывает голову, лишь когда я опускаюсь рядом и тихонько зову его: «Эй!». Лицо его мокрое — то ли от обильного пота, то ли от скупых мужских слёз. Влажные от испарины волосы собрались в крупные кольца, щеки налились кровью.

— Ты чё тут делаешь? — сипит он, впиваясь в меня колючим, абсолютно бешеным взглядом.

Зоя

Я никогда его не боялась, а сейчас становится как-то жутко. Отползаю, переставляя по земле руки и пятки, чащу:

— Посреди ночи вспомнила, что забыла закрыть курятник, ну и…

— Что ты делаешь на моем участке?!

— Говорю же! Кур хотела закрыть, когда услышала шум. Пришла посмотреть! А вдруг воры?!

— Посмотрела?! — рычит.

— Да! — не менее резко бросаю и я.

— А теперь свали с глаз долой.

Говорит, а сам этими самыми зенками меня буравит. Ну, и что не так?! Опускаю взгляд и охаю, понимая, что серебристый лунный свет превращает мою истлевшую от времени футболку в ничего не скрывающую марлю. Руки машинально взмывают вверх. Первое желание, конечно, прикрыться, но… Какого черта? Разве это не тот самый шанс сдвинуть все с мертвой точки?

— Не уйду!

— Зоя… — каким-то немыслимым усилием воли он все-таки берет себя в руки. Трясет головой…

— Даже не проси! — перебиваю сбивчивым шепотом. — Я не брошу тебя в таком состоянии. Ты не справляешься.

На этом слове он хмыкает.

— Справляюсь. Просто у каждого свой способ, ясно?

Ага. Видела я эти способы. Подползаю поближе. Беру его окровавленную руку.

— Свали, — шепчет он. Беззлобно. Скорее как-то… обреченно, что ли?

— Свалю! — огрызаюсь. — Только руки тебе обработаю.

Его огромные, как лопаты, ладони дрожат. Я скручиваю крышку с бутылки Арарата. И плещу на сбитые костяшки.

— Арх… — рычит Гаспарян.

— Дезинфекция. Ты же не хочешь подхватить столбняк? — наклоняюсь над ним и дую, глядя в масляные глаза. Арман Вахтангович с шумом втягивает воздух и вдруг замечает:

— Я думал, она выдержит. Думал, и с этой химией справится, как с предыдущими. Упертая ведь. А врачи говорят, ни черта. Эта е**чая опухоль не поддается…

Я гляжу на этого огромного, сильного мужчину, который сейчас кажется меньше меня. Уязвимее. Растеряннее…

— Если она сдастся — я… — он не договаривает. Просто мотает головой.

И тогда, не думая, я тянусь и кладу руку ему на плечо. Арман Вахтангович вздрагивает. Но не отшатывается.

— Она не сдастся, — шепчу. — Потому что у неё есть ты. А у тебя есть мы. Вместе мы все преодолеем. Со всем справимся.

Я внушаю ему такие простые вроде бы истины. Вожу пальчиками по коротко стриженным вискам, зарываюсь в кудри на макушке, массирую затылок… Чуть погодя опускаюсь на широкие плечи. Он горячий как печка. Мои пальцы дрожат, но я не отнимаю рук. В лунном свете вокруг его мощной фигуры вьётся травяная пыльца — золотыми искрами она оседает на его будто высеченное из камня тело. Завороженная совершенно, касаюсь его ходящего ходуном кадыка, жесткой щетины, трогаю скривившиеся в жутком оскале губы.