Книга Что-то между нами, страница 72 – Юлия Резник

Так случилось и после нашей поездки.

Я дура, конечно. Но во всем, что он делал тогда, мне виделись какие-то знаки. Воинов снял один на двоих номер? Ничего себе! Наверное, он точно втрескался. Воинов решил накормить меня устрицами? Ого! Еще один первый раз с ним… Воинов согласился со мной прогуляться, вместо того чтобы сразу лечь в койку? Ну, точно, я интересна ему как личность. А то, что в койку мы все-таки легли, но позже… Так ведь как не лечь, когда настолько тянет? Его ко мне или меня к нему – не суть. В любом случае у меня нет выбора. Он хочет? И я даю, теряясь в напоре, ничего не соображая, утрачивая себя и ориентиры. Какие вообще ориентиры в космосе?

Память утаскивает…

— Ч-черт! На кой хер я на это подписался?

Роберт дует на красные с мороза руки. Я прыскаю. Начав надираться еще в самолете, сейчас он прилично пьян. Да и я немного пьяная тоже. Смотрю, как он пробивает двоечку, подпрыгивая, как боксер, посреди заледеневшей дорожки, и звонко смеюсь.

— Мы сошлись на том, что прогулка перед сном полезна для здоровья.

— Сейчас минус тридцать, Эмилия! Завтра мы наверняка сляжем с воспалением легких.

— Я не против. Будет круто – зависнуть здесь аж на целую неделю. Или даже две.

— Тебе так понравилась эта дыра? – Олигарх глядит на меня с уморительным недоверием. И я снова, откинув голову, смеюсь.

— Мне понравился ты!

Я на эмоциях разбегаюсь и запрыгиваю на Роба. Думала, он удержит, но, видно, срабатывает эффект неожиданности, и мы совершенно не эффектно заваливаемся в сугроб.

— Эй! – ошалело моргает Воинов.

— А говорил, я легкая! – ухмыляюсь, зачерпываю снег и, пока он не разгадал моего замысла, засовываю ему за шиворот.

— Месть моя будет страшна! – рычит в ухо Роберт. Я задиристо отвечаю ему «помечтай». И тем самым явно его провоцирую. Потому что он действительно мстит мне. Мстит жестоко. Когда мы, мокрые с головы до ног, возвращаемся в номер, Воинов сначала затаскивает меня под горячущую воду, а потом начинает игры со льдом, добытым из ведерка для охлаждения шампанского. И это… Это ужас какой-то.

— Роб! Нет… Я не могу…

Уворачиваюсь от ледышки, которой он скользит вверх по животу к груди. Его глаза пьяные, но уже скорей от меня, чем от алкоголя. Олигарх выглядит помолодевшим на десять лет и абсолютно безбашенным.

— У тебя самые красивые соски, которые я когда-либо видел.

Вот как… как в такие моменты, когда он сам заходит за очерченные им же линии, не терять голову? Я не знаю. У меня на глазах выступают слезы. Кусаю губы, чтобы не сказать ничего лишнего. Того, за что он потом накажет меня игнором.

— И сиськи отпадные. Я могу вобрать их в рот целиком.

Да знаю я! Роберт уже неоднократно так делал. Но когда он берется повторить этот фокус, я ничуть не возражаю и лишь сильней сжимаю простынь в скрюченных желанием пальцах. Его рот обжигающе горяч, а прикосновение кубика льда на контрасте так остро, что заставляет меня кричать.

— Ты себя только в примерочных фотографируешь?

— А?

Воинов скатывается. Извлекает из кармана брюк телефон, берет меня голую и до предела возбужденную в фокус и… делает кадр.

— Ты что? А если тебя взломают?

— Кишка тонка. – Роб скользит кубиком от соска вниз. – У меня на телефоне такая защита, что взломать его нереально.

— А если… – всхлипываю я, находясь в чувственном полубреду.