Книга Жестокость Холодного, страница 20 – Мелоди Лейн

Его голоса я почти не слышала. Он говорил тихо, ровно, но я чувствовала напряжение, которое просачивалось даже сквозь толстые стены и перекрытия. Там, внизу, шла битва.

Невидимая, безмолвная, но от этого не менее жестокая. И я была заперта прямо над ней. Внезапно я поняла, что боюсь. Но не за себя. Я была в своей комнате, в безопасности, под замком. Я боялась за него. Эта мысль была настолько дикой и неправильной, что я вздрогнула. Бояться за своего похитителя? За монстра, разрушившего мою жизнь? Но я ничего не могла с собой поделать. Я представляла его там, внизу, одного против этих неприятных, опасных людей. И мне было страшно. Страшно, что его холодное спокойствие даст трещину, что его власть окажется недостаточно сильной.

Что со мной происходит? Ненависть, которая была моим щитом, моим компасом в этом аду, начала плавиться, смешиваясь с другими, непонятными и пугающими чувствами. Тревога. Сомнение. И это это уродливое, неправильное беспокойство за него. Время тянулось, как расплавленный свинец. Я мерила шагами свою темную клетку, не находя себе места. Потом звуки внизу стихли. Наступила тишина. Гулкая, напряженная, полная ожидания. А через несколько минут я услышала звук отъезжающих машин.

Они уехали.

Я замерла посреди комнаты. Все закончилось. Но что? Чем? Он победил? Теперь я ждала его. Я ждала звука его шагов на лестнице. Я не знала, что скажу ему, когда он войдет. Не знала, что увижу в его глазах. Но я должна была его увидеть. Убедиться, что он цел. Убедиться, что буря, бушевавшая в его доме, миновала. И эта потребность была сильнее ненависти, сильнее страха, сильнее всего, что я испытывала до этого дня.

Когда за последней машиной закрылись ворота, я еще несколько минут стоял в гостиной, глядя в пустоту. В воздухе все еще висел приторный запах кальянного дыма и лжи. Кальянщик и Меченый уехали, уверовав в то, что я рассмотрю их "предложение" о переделе сфер влияния. Глупцы. Они не поняли главного. Я не делюсь. Я забираю все. Их визит лишь ускорил неизбежное. Скоро в этом городе останется только один хозяин. Я чувствовал себя грязным. Разговоры с этими людьми, их понятия, их жадность — все это было как погружение в болото, из которого я так долго и упорно выбирался. Адреналин от с трудом сдержанной ярости все еще гудел в крови. Мне нужно было... очищение. Мне нужна была она.

Я поднялся наверх. Мои шаги были быстрыми и решительными. Хватит игр. Хватит выдержки. Я выиграл битву внизу, и теперь я шел за своей наградой. Я открыл дверь своим ключом и вошел. Она стояла посреди комнаты, в полумраке, похожая на испуганного призрака. Но когда она вскинула на меня глаза, я увидел в них не только страх. Я увидел вопрос. И тревогу. Тревогу за меня. Этот немой вопрос в ее глазах снес последнюю плотину моего самоконтроля. Кто это был? — ее голос дрожал, но она не отводила взгляд. — Что им было нужно? Это не твое дело, Кристина, — отрезал я, подходя ближе. Я снял пиджак и бросил его на кресло. Расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, ослабил галстук. Я сбрасывал с себя доспехи, оставаясь хищником в своей берлоге. Они были опасны, — это был не вопрос, а утверждение. — Ты запер меня здесь, задернул шторы….. Ты боялся?

Она осмелилась предположить, что я могу бояться. Это было так наивно и так смело, что я усмехнулся. — Я никогда не боюсь, Кристи, — я остановился прямо перед ней, нависая над ней. — Я защищаю свое.