Книга Жестокость Холодного, страница 19 – Мелоди Лейн

Я быстро набрал Анну.

— Да, Аскольд Вячеславович.

Анна, у меня в доме будут гости. Очень... шумные гости. Ты должна проследить, чтобы

Кристина Эдуардовна не выходила из комнаты. Ни под каким предлогом. Зашторь окна в ее комнате. И будь рядом на случай, если она испугается.

Все будет сделано, — ответила она своим невозмутимым голосом. Я сбросил вызов. Зашторить окна. Я отнимал у нее вид на лес, на небо. Снова сужал ее мир до размеров коробки. Она возненавидит меня за это еще сильнее. Но ее ненависть была ничто по сравнению с тем, что могли сделать с ней такие, как Кальянщик.

Я поправил галстук, надел пиджак. Маска была на месте. Холодный, безжалостный, уверенный в себе Громов, хозяин города. Ни тени сомнения, ни капли усталости, которую эта девчонка умудрилась разглядеть. Я спустился в гостиную. В воздухе уже витал густой, сладковатый запах дорогого табака — Кальянщик всегда возил с собой портативный кальян. На диване сидели два грузных, неприятных типа. Один, с глубоким шрамом через всю щеку — Меченый. Второй, с холеными руками и тяжелыми перстнями — Кальянщик. — Аскольд. Здравствуй, — пробасил Кальянщик, выпуская облако дыма. — Решили проведать. Слышали, у тебя тут весело. Шилов, говорят, хвост поджал. Я сел в кресло напротив них.

— У меня всегда весело, — я усмехнулся. — Но я не помню, чтобы приглашал вас на вечеринку. Что привело вас в мой скромный дом, господа?

Игра началась. И пока я буду вести эту опасную партию внизу, наверху, в запертой комнате, будет находиться мой самый главный секрет. Моя самая большая слабость. И моя единственная причина не проиграть.

Я только начала наносить на холст первые угольные штрихи, пытаясь поймать то самое выражение усталости и мрачной силы в его глазах, как в дверь тихо вошла Анна. Я так погрузилась в работу, что даже не услышала щелчка замка.

— Кристина Эдуардовна, — ее голос был как всегда ровным, но в нем прозвучали новые, незнакомые нотки. Почти приказные. — Мне велено зашторить окна. И я должна попросить вас не шуметь в ближайшее время. Я оторвалась от холста, недоуменно глядя на нее.

Зачем? Что происходит?

Распоряжение хозяина, — коротко ответила она, уже подходя к окну. Она не стала дожидаться моего согласия. Тяжелые, плотные шторы из серого бархата скользнули по карнизу, отрезая меня от дневного света и вида на лес. Комната погрузилась в полумрак, освещаемая лишь искусственным светом ламп. Мое небо, мой единственный кусочек свободы, исчез. Но почему? — я вскочила на ноги. — Что случилось?

У Аскольда Вячеславовича гости, — Анна посмотрела на меня своим непроницаемым взглядом. — Вам лучше их не видеть. И чтобы они не слышали вас. С этими словами она вышла, и замок снова щелкнул, на этот раз громче и окончательнее. Я осталась стоять посреди комнаты, которая внезапно стала казаться меньше, душнее. Гости. Какие гости могли заставить его прятать меня, как какую-то постыдную тайну? Какие гости могли быть опасны для меня в стенах этой неприступной крепости?

Его слова эхом прозвучали в голове: "Ты даже не представляешь, от чего я тебя защищаю". Я подошла к двери и прижалась к ней ухом. Сначала не было слышно ничего, кроме гула крови в моих висках. Но потом я разобрала. Глухие, низкие мужские голоса, доносившиеся снизу. Их было несколько. Один голос был грубым, лающим. Другой — вкрадчивым, с неприятными сиплыми нотками. Я не могла разобрать слов, но сама интонация вызывала отвращение и безотчетный страх. Эти люди не были похожи на его подчиненных, вроде Демида. От них веяло другой, более грязной и примитивной опасностью. Я отошла от двери. Тревога ледяными иглами впилась в сердце. Кто они? Его враги? Или, что еще хуже, его друзья? Если это его друзья, то в каком же мире он живет? Я попыталась вернуться к рисованию, но не смогла. Руки не слушались, а в полумраке краски выглядели тусклыми и безжизненными. Я не могла сосредоточиться. Все мое существо превратилось в один большой слуховой нерв. Я прислушивалась к каждому звуку. Вот кто-то громко рассмеялся внизу — неприятный, гортанный смех. Вот что-то звякнуло, будто на стол резко поставили стакан.