Книга Жестокость Холодного, страница 48 – Мелоди Лейн

Дома, в нашей спальне, он притянул меня к себе.

— Я горжусь тобой, Кристи, — прошептал он мне в волосы.

— Это и твоя заслуга, — ответила я, и это была правда. Он дал мне боль, которая стала моим вдохновением. А потом дал свободу, чтобы я смогла ее выразить. Наша любовь в эту ночь была другой. Не отчаянной, не исцеляющей. Она была спокойной, глубокой, уверенной. Мы знали друг друга до дна, со всеми шрамами и демонами.

Мы приняли друг друга.

Позже, когда он уснул, обнимая меня, я лежала и думала. Я не простила его до конца. И, наверное, никогда не прощу. Я не забыла ничего из того, что он сделал. Но я научилась с этим жить. Я полюбила его не вопреки его тьме, а вместе с ней. Потому что его тьма была частью его, а он был частью меня. И я знала, что должна сказать ему нечто важное. То, что изменит нашу жизнь снова. Я осторожно положила руку на свой живот, где уже несколько недель зарождалась новая жизнь. Наш ребенок. Ребенок, который родится не в раю, а в мире теней. Но у него будет то, чего не было ни у меня, ни у Аскольда. У него будут двое, кто будет любить его больше всего на свете. И кто научит его главному — даже на самых страшных руинах однажды могут зацвести цветы. Нужно просто дать им шанс. И правду.

Когда она сказала мне, что беременна, мир, который я так тщательно контролировал, на мгновение перестал существовать. Я сидел на краю нашей кровати, а она стояла передо мной, и эти три слова — "у нас будет ребенок" — прозвучали громче любого выстрела. Первым чувством был страх. Животный, первобытный. Я, чьи руки были по локоть в крови, стану отцом? Я, выросший под гнетом жестокого, холодного человека, смогу ли я дать этому маленькому существу то, чего не имел сам?

А потом я посмотрел на нее. На Кристину. На ее лицо, серьезное, немного испуганное, но полное решимости. И страх отступил, уступив место чему-то огромному, теплому, всепоглощающему. Восторг. Гордость. Любовь, помноженная на бесконечность. Я встал на колени перед ней, прижался лицом к ее животу, и впервые за много-много лет я заплакал.

Беззвучно, сотрясаясь всем телом. И она гладила меня по волосам, как в ту первую ночь, и шептала, что все будет хорошо. И я ей верил.

С этого дня все изменилось. Моя империя, мои враги, моя власть — все это отошло на второй план. В центре моей вселенной теперь была она и наш будущий ребенок. Я начал перестраивать свою жизнь. Не избавляться от бизнеса — это было невозможно. Но легализовать его. Переводить активы в "белую" зону, вкладывать в строительство, в технологии. Я делал это не для себя. Я делал это для него. Или для нее. Чтобы у моего ребенка был выбор, которого не было у меня. Чтобы он мог стать кем угодно — художником, как мать, или бизнесменом, но не бандитом, как отец.

Кристина была рядом. Она больше не была пассивным наблюдателем. Она стала моим главным советником. Она читала контракты, указывала на рискованные пункты, оценивала людей с той своей поразительной интуицией, которая видела человека насквозь. Она была моей совестью и моим здравым смыслом. Мы были командой.

Я перестал быть просто ее защитником. Я стал ее партнером. Я купил ей огромную студию в центре города, с панорамными окнами и лучшим светом. Конечно, по периметру всегда дежурила моя охрана, но это было ее пространство. Ее королевство внутри моего. И я больше не боялся ее отпускать. Потому что я знал, что каждый вечер она будет возвращаться. Домой. Ко мне. Наш дом преобразился. В нем стало больше света, больше цвета. Она развесила по стенам свои картины, и они оживили холодный мрамор. В зимнем саду теперь цвели не только орхидеи, а десятки других растений. Дом перестал быть крепостью. Он стал очагом.

Однажды вечером мы лежали в постели, и я читал — не отчеты, а книгу о развитии младенцев. Кристина уснула у меня на плече. Я отложил книгу и положил руку на ее уже заметно округлившийся живот. И вдруг почувствовал тихий, но отчетливый толчок изнутри. Я замер. А потом еще один. Жизнь. Наша жизнь. Она была здесь, под моей ладонью.

Я осторожно, чтобы не разбудить Кристину, наклонился и поцеловал ее живот. А потом посмотрел на ее спящее лицо. Моя невинная девочка, ставшая сильной, мудрой королевой. Моя пленница, которая взяла в плен мое сердце. Она научила меня самому главному. Сила — это не контроль и не власть. Сила — это способность любить и защищать то, что тебе дорого. И глядя на нее, я понял, что моя война, наконец, по-настоящему окончена. Я нашел свой мир. Я нашел свой дом. Я нашел себя. Рядом с ней.