Книга Жестокость Холодного, страница 45 – Мелоди Лейн

Я не знаю, что на меня нашло. Какая-то отчаянная смелость. Я взяла ее. Это был ключ. Я не знала, к какой двери, но чувствовала это. Я спрятала ее в карман халата и вышла. Ночью я не спала. Я лежала рядом с ним, чувствовала его тепло, его силу, и мне было страшно от того, что я собиралась сделать. Я собиралась предать его доверие. Но он... он солгал мне? Мне нужно было знать правду. Любую.

Под утро, когда его сон был самым глубоким, я выскользнула из постели. Я прокралась в кабинет, как вор. Я знала, что везде камеры, но понадеялась, что он не будет следить за мной в собственном доме. Не теперь. Я села в его кресло. Руки ледяные, сердце колотится в горле. Я вставила флешку в порт. На экране появилось окно с запросом пароля. Конец. Я проиграла. Я уже хотела вытащить флешку, как мой взгляд упал на фотографию на его столе. Маленький Аскольд и его отец. И я вспомнила его слова: "Он научил меня доверять только силе". А потом я вспомнила название одной из книг в его библиотеке, которую видела в первый раз. Книга по античной истории.

"Thermopylae, 480 ВС". Фермопилы. Битва, ставшая символом мужества и силы.

Дрожащими пальцами я набрала: Thermopylae480. Нажала Enter. И папка открылась.

Внутри было несколько файлов. Отчеты, сканы документов. Я увидела файл с названием "Project_R_final". R. Ромашкин. Я открыла его.

Это был сухой отчет Демида на имя Аскольда. "Субъект Эдуард Ромашкин успешно релоцирован….

Маршрут: частный терминал Внуково-3 — Каракас, Венесуэла. Активы заморожены... Выдана сумма... Коммуникация полностью прекращена". И внизу была прикреплена фотография. Сделанная, видимо, скрытой камерой. Мой отец, растерянный, постаревший, в чужой одежде, поднимается по трапу небольшого самолета. Один.

Все встало на свои места. Письмо. "Теплая страна". Билет в один конец. Он не спас его. Он его вышвырнул. Изгнал. Стер из моей жизни, подсунув мне фальшивку, чтобы я успокоилась и сидела смирно в своей золотой клетке.

Весь мой мир, который я с таким трудом отстроила за последние недели, рухнул в одно мгновение. Наша нежность, его забота, наша хрупкая любовь — все это было построено на лжи. На чудовищной, всеобьемлющей лжи. Он не просто держал меня в плену. Он создал для меня идеальную иллюзию, управляя каждой деталью моей реальности. Я не плакала. Слезы кончились. Внутри была только выжженная, звенящая пустота. И холод.

Я услышала тихие шаги в коридоре. Он проснулся. Он шел сда. Я не стала закрывать файл. Я не стала прятаться. Я просто сидела в его кресле, глядя на экран, на фотографию изгнанного отца, и ждала. Дверь открылась. Вошел Аскольд. Он увидел меня, потом перевел взгляд на экран. И я впервые увидела на его лице страх. Он понял, что его идеальный мир только что взорвался. И я была той, кто поджег фитиль.

Я проснулся от холода. Ее сторона кровати была пуста. Это было первое, что я отметил. Тревога, холодная и липкая, мгновенно прогнала остатки сна. Я встал и пошел искать ее. И нашел. В самом страшном месте, в самое страшное время.

Она сидела в моем кресле. В моем святилище. А на экране горел отчет Демида. Конец. Это было первое, что пронеслось в голове. Конец игры. Конец лжи. Конец нашего хрупкого, выстроенного мной мира.