Книга Роковой саквояж, страница 15 – Елена Дорош

— Разрешите приступать немедленно?

— С Богом, дорогой. Начальника костромского полицейского управления я предупрежу. Самолично. Помимо губернатора. Надо все же, чтобы…

Троицкий, уже дошедший до двери, резко обернулся.

— А вот этого делать не следует.

— Боишься, что местные мешать будут?

— Как раз наоборот — слишком рьяно кинутся помогать.

— Так что в том плохого? Местные многое знают.

— Всего и толку. Но что они могут? Евреев мордовать да с Карлом Марксом на смерть бороться?

— Не скажи. Это до пятого года все было. Нынче охранка поумнела.

— Ой ли, — скривился Троицкий.

Маклаков даже обиделся.

— В восьмом году в Костроме неплохую сыскную часть сколотили. Особенно в кражах они поднаторели. Бунтов, правда, там отродясь не бывало, но в остальном губерния не хуже других. Уездная стража, опять же, хорошо себя показала, да и урядники…

Троицкий вздохнул.

— Впрочем, тебе это не понадобится, — спохватился министр. — Но полицмейстер-то должен быть в курсе.

— Считаю, что осведомленность любого местного должностного лица в этом деле только помеха, Николай Алексеевич. Судите сами: вдруг Кострома была не случайно выбрана? А если так, кто-то из местных может быть в курсе и прикрывать преступников. Допускаете подобный расклад?

— Разумеется.

— Следовательно, о моем приезде оповещать никого не следует. Если потребуется, я попрошу помощи, но только в крайнем случае.

— Согласен, — помолчав, ответил Маклаков. — Тогда так. Дам тебе адрес. Там остановишься, там и сношения со мной помогут установить. Человек, доверия стоящий, и — что немаловажно — властям местным о его связи со мной ничего не известно.

Троицкий послушно кивнул.

— Жду от тебя доклада через два дня после того, как доберешься, — хмурясь, продолжал инструктировать Маклаков. — Выезжай нынче же вечерним поездом. Времени на подготовку нет.

— Думаю, времени достаточно, — неожиданно улыбнулся Троицкий. — Путь неблизкий.

Выйдя от министра, он махнул рукой, подзывая пролетку, и, засунув себя поглубже под кожаный верх, стал размышлять об услышанном и увиденном.

Из сказанного правдой был лишь сам факт пропажи саквояжа с золотом. Все остальное — выдумка министра, состряпанная наскоро и потому не выдерживающая никакой критики, поскольку то, что Троицкий прочел на физиономии Маклакова, никак не соответствовало его словам. Особенно бодрым уверениям в «пустяшности» дела!

А это желание ограничить расследование собственно поисками золота! С чего его не хотят пускать дальше передней? Боится Маклаков: сунься он глубже, обнаружит там таких персон, что самому страшно станет?

Порыв ветра, забросившего внутрь экипажа пригоршню дождя — третьи сутки без продыху льет, собака, — заставил Захара Ильича поморщиться и неожиданно переменить ход мыслей.

Да чего он раньше времени распаляется! Без соответствующих фактов любые умозаключения являются скоропалительными, а потому предвзятыми.

Скоро все узнается и разъяснится.

А пока надобно полечиться перед дорогой. Еще третьего дня подхватил простуду и до сих пор не удосужился принять мер. Весна вроде бы в самом разгаре, вся Россия не нарадуется необычному теплу, только до столицы оно никак не доберется.

Вот что за город! Все не как у людей! Может, за это он Петербург и любит?

Пролетка остановилась у четырехэтажного каменного дома номер восемьдесят восемь по Невскому проспекту.