Книга Роковой саквояж, страница 18 – Елена Дорош

Ночью из дома Михина никто не выходил, а утром, часу в десятом, к нему подъехал экипаж, куда уселась большая компания с хозяином во главе. Был там и давешний господин. Экипаж свернул с Московской на Верхнюю набережную, а потом уже по Нижней полетел в сторону Ямской слободы.

Подозвав пролетку, люди в картузах поехали следом и укатили аж в самое Красное село, где Михин с гостями устроили пикник на берегу Волги. Наблюдать за ними получалось лишь издалека, из кустов метрах в стапятидесяти, чем неизвестные и занимались до самого вечера.

В город компания вернулась поздно, когда на улицах Костромы зажглись фонари. На Московской их было всего два, да и то в самом начале, у Красных рядов, потому веселая компания высаживалась у дома в потемках.

Наблюдателям на смену явились другие двое, и утром они же проводили приезжего до почтамта, где тот отправил телеграмму. Кому и какого содержания, подсмотреть не удалось, заметили только, что адресат проживал в городе Санкт-Петербурге.

Выяснив это, наблюдатели разделились. Один продолжил следовать за приезжим, а второй отправился на улицу Марьинскую в частный дом купчихи Оседловой, где его встретили какие-то люди.

Покинув почтамт, господин принялся прогуливаться по городу, никуда не заходя и ни с кем не встречаясь, вызвав своим поведением у наблюдателя немалую досаду.

Захар Ильич Троицкий, который и был тем приезжим господином, не просто знал о слежке, но специально ее спровоцировал. И для этого у него имелись веские причины.

Следствие он начал вести еще в поезде, потому что утро перед поездкой потратил на то, чтобы самостоятельно найти информацию, какую только было возможно сыскать о страховой компании «Волга», ее учредителях, акционерах и сотрудниках, затем на компанию «Самолет», коей принадлежало судно «Пушкин», на команду парохода, а также на служащих пристаней Костромы.

Собранные материалы изучал в дороге, и, хотя для понимания произошедшего они ровным счетом ничего не дали, Троицкий не сомневался: все его потуги не зря.

На полпути Захар Ильич понял, что его одного для проведения расследования в столь сжатые сроки не хватит, и вспомнил, что в Костроме, кроме рекомендованного Маклаковым господина Михина, есть у него еще один знакомец, стоящий доверия. С одним из внуков промышленника Шипова он учился в столичном университете, и, хотя тот давно проживал в Москве, к семье, с которой Троицкий в свое время сильно сдружился, обратиться стоило. Кроме того, младшая дочь Дмитрия Павловича Шипова Надежда в замужестве носила фамилию Боратынская и по мужу приходилась родственницей матери Захара Ильича. Дальней, но все же родней.

Его ожидания полностью оправдались, и с благословения семейства он получил в помощники младшего из внуков — Дмитрия Шипова, столь же старательного, сколь и умного юношу. С его помощью Троицкий начал постепенно приближаться к пониманию сути случившегося ночью у костромской пристани. А началось это понимание с осознания, что в своем расследовании он находится в полном тупике и выхода из него не видит.

Этот вывод Троицкий сделал на второй день после прибытия в Кострому, ибо все сведения, которые ему удалось получить, встречаясь с десятками людей, не давали возможности составить даже если не мнение, то хотя бы впечатление.