Книга Роковой саквояж, страница 12 – Елена Дорош

— Я справлялся. Возле пристани на следующий день работала «Грязнуха».

— Что за «Грязнуха»?

— Дноочистительная машина. Не нашли ни трупов, ничего другого.

— То, что тело не нашли, ерунда. Винтами могло разорвать на кусочки или на глубину снести. По опыту знаю, так что версии могут различными быть.

— Я ни при чем! Клянусь!

— В таком случае вам надлежит проявить особое рвение, чтобы это доказать.

Адамов в полном изнеможении откинулся на спинку жесткого стула.

— Не знаю, на кого могу положиться, Николай Алексеевич. После ваших слов все кажутся подозрительными сверх меры.

Маклаков задумался на минуту и негромко хлопнул ладонью по столу.

— Ладно, специалиста я беру на себя.

— Могу осведомиться…

— Не можете! — перебил министр. — Человека, коему я намереваюсь поручить расследование, вы знать не будете. Все сношения с ним только через меня и больше никого.

— Понял, — сглотнув, кивнул Адамов. — Каковы мои действия? Приступить к проверке сотрудников «Волги»?

— Ни в коем разе! Что за глупость! Вы же мигом всех переполошите!

— Тогда что прикажете доложить правлению? Ромашов особливо интересоваться станет.

— Придумаете что-нибудь для успокоения страждущих. А лучше храните молчание.

— Легко сказать, Николай Алексеевич. По должности я подчинен правлению и докладывать обязан.

— Тут случай особый, потому сошлетесь на меня. Скажете, что наложил вето на любую информацию, а за разглашение пригрозил каторгой.

— Тогда все всполошатся в разы сильнее. Еще решат, что дело не только в краже!

— Ну и пусть. Так даже лучше. Остерегутся проявлять досужее любопытство.

От министра Адамов вышел чернее тучи и сверх меры удрученный. Об обеде с Лили он и думать забыл. Не до любовей нынче. Надо шкуру свою спасать, да заодно и всю компанию.

Маклаков, оставшись один, расстегнул воротничок мундира и откинулся в кресле, прикрыв глаза. Мутит председатель. Знает больше, чем хочет показать. Ну да ладно. Разберемся.

В разговоре с Адамовым он, разумеется, не упомянул, что около полудня ему позвонил костромской губернатор, которому уже доложили о происшествии, и слезно просил о том же: разобраться с пропажей золота.

Поначалу Николай Алексеевич отреагировал на мольбы вяло.

И все из-за личности просителя.

Петр Петрович Стремоухов представлял собою в высшей степени барственного губернатора, страстно любившего лишь одно дело — охоту. Целыми днями проводил он время за этим увлекательным занятием, причем в самой разношерстной и разночинной компании. Широту взглядов демонстрировал, видите ли! Реально управлением губернией заведовал наиболее толковый из вице-губернаторов. Однако же в преддверии юбилейных торжеств по случаю трехсотлетия дома Романовых именно Стремоухов был выбран в качестве доверенного чиновника и за четыре месяца до назначенного срока — тридцать первого декабря двенадцатого года — переведен в Кострому из Саратова.

Императору, дескать, глянулась его верность монаршему престолу и покровительство «черной сотне». Как будто это и есть вернейший признак способности обеспечить достойный уровень готовящегося мероприятия!

Решение это принималось через его, Маклакова, голову, потому заранее настраивало против нового главы губернии.

По мнению министра внутренних дел, непривычка к системной работе и плохое знание местных реалий сделали Стремоухова неуверенным и пугливым, заставляя перестраховываться на каждом шагу. Конечно, пропажа саквояжа с золотом — дело не пустячное, но, чтобы тревожить подобным министра внутренних дел, требуется событие посерьезней.