Книга Искатель, страница 79 – Джеймс Смайт

Я на корабле слежу, как Квинн возвращается в каюту к Эмми.

«Это Кормак, – говорит он, – а не Гай. Гай сказал, что выходил с ним, так? А Кормак это отрицал, сказал, что был в душе, но я посмотрел записи, так он выходил, как Гай и сказал. – Мы записывали все происходящее на обшивке. Я забыл. Снаружи корабля стояла камера, нацеленная на корму, и записывала все, потому что в случае физической поломки техникам на Земле так проще всего было установить, что именно сломалось. – Я посмотрел запись – он на ней был, выходил с Гаем, помогал Гаю, как он и сказал. И вот что заметь: он снова выходил прошлой ночью, пока мы спали, и открывал панели – какого хрена ему понадобилось вскрывать панели? Что он там делал? Я думаю, он… он саботажник. Точно не скажу, но как-то он с этим связан – с нашим положением».

«Кормак не стал бы этого делать, – говорит Эмми. Она в меня верит. Так суждено, надо полагать. – Он не такой».

«Ты за него не заступайся. Он наврал о жене, – говорит Квинн, – а это не мелочь, да? Солгал там, мог солгать где угодно. И для чего ему жить-то теперь? Он слетел с катушек».

«Не слетал он с катушек».

«Да брось, Эмми. Ты же знаешь, ты знаешь его лучше всех нас благодаря психологии. И ты была с ним. – Видно, что ее это укололо. Я не знал, что Квинн знает. Должно быть, ему Эмми рассказала. – У него голова не в порядке. Зачем ему было нам лгать? Какой смысл?»

«Не надо».

«Это его диверсия – их с Гаем. Они, должно быть, вместе поработали. Он хочет… не знаю, чего он хочет. Хочет нас убить». У него дрожит подбородок, руки сжимаются в кулаки, а Эмми хватает воздух, как будто каждые несколько секунд получает новый удар, как будто все это не умещается у нее в голове. Я – здесь, за подкладкой, – знаю, каково ей. Я ничего об этом разговоре не знал. Понятия не имел.

«Что нам делать?» – спрашивает она, как видно, решив, что он прав, засомневавшись вдруг, позволив себя убедить.

«Не знаю», – говорит Квинн, и тут тот я, что на корпусе, виновный, пока не доказано обратное, через динамик спрашивает Квинна, что ему делать.

«Панель открыл, – говорит он. – Вижу провода. Который первым подключать?»

«Начинай слева, – говорит Квинн. – Дай мне знать, когда управишься». Он не подходит к компьютеру, нет там никаких тестов, вычислений, кодов, чтобы их менять или переписывать. Он думает, что я там уже побывал, что и сам знаю, что делать. Он просто выиграл время на размышление, время подумать, что со мной делать. Я уже знаю, что ничего у него не выйдет.

Я слежу, как они расхаживают по каюте, обсуждают это дело. Эмми за то, чтоб меня связать, оставить в кладовой.

«Там никто не бывает», – говорит она, и я глотаю смешок, но Квинн своих карт не раскрывает. Я знаю, что он скажет, раньше, чем он открывает рот, а когда слово вылетело, назад уже не возьмешь.

«Мы могли бы просто закрыть шлюз», – говорит он.

«В каком смысле?» – спрашивает Эмми, хотя прекрасно его поняла. Если притвориться непонимающей, разыграть дурочку, можно сделать вид, что ей это и в голову не приходило. Это Квинн придумал, сможет сказать она – себе или какому-нибудь трибуналу, если она еще надеется на спасение.

«Закроем наружный люк, он перерубит страховочный трос». – Говоря это, он на нее не смотрит. И она, обдумывая, не смотрит на него.