Книга Иисус моей веры, страница 41 – Аляска Мэд

— Нашел! – закричал я Иисусу. Она стремительно приближалась ко мне, сбрасывая незастегнутые туфли.

— Теперь ты точно запомнишь, с чем связан этот… Так что ты искал? – обеспокоенно и отчасти насмешливо она потянула меня вверх.

С ее помощью я встал, по воле холодного воздуха обретя температуру воды, плескающейся ниже колена.

— Думаю, это панцирь морского ежа, – разжимая ладонь, гордо ответил я.

Иисус вывела меня на берег и уже пошла дальше, когда я выразил намерение остаться здесь, не желая заканчивать чудесный момент из-за своей неповоротливости.

— Если мы сейчас же не вернемся, ты получишь воспаление легких! – заворчала она как мать, ругающая дитя.

— Останемся еще ненадолго. Прошу, я только успел почувствовать себя живым.

Видя мое жалкое, облипшее одеждой тело, Иисус сжалилась.

— Тогда выбирай, Мартин.

— Правда.

Мы сели на песок, сделавшийся черным под моей одеждой.

— Кристиан спросил тебя при первой встрече о прошлом колледже, и ты отмолчался, как и несколько часов назад. Вероятно, там случилось то, о чем ты не хочешь рассказывать.

Не отвечая, я уставился на стрелку своих часов. Она застряла на четвертой минуте третьего часа и дергалась в предсмертных судорогах, истекшая и побежденная.

— Поэтому вопрос задавать я не буду. Ты можешь выбрать действие или заговорить.

Я не знал, сколько мгновений прошло от моего утраченного времени, но их было достаточно, чтобы сделать выбор.

— Был один парень, Льюис, – я сказал это, хотя снова не хотел показаться слабым, особенно в таком уязвленном виде, – мы с ним были соседями лет с одиннадцати, в пансионате, не слишком далеко от Лондона. Он всегда прятал мои вещи. Зубную щетку или домашнее задание. Еще поливал мои простыни яблочным соком, чтобы старшие увидели это и подумали сама знаешь на что. В общем, делал разные вещи и подначивал других поступать подобным образом. Через шесть лет им наскучило кидать мои книги в окно, и они сделали это со мной. Я выбрался из кустов и просто пошел домой.

— Они понесли наказание? – с ненавистью в первом слове спросила Иисус.

— Нет, я попросил мать не звонить в полицию среди ночи. В больнице мы сказали, что я упал с лестницы, а утром, когда приехал отец… – Моя правая нога кольнула болью от старого перелома. – Вот черт! Они не жили вместе! – заорал я, вскакивая с места.

— Кто?

— Мои родители! Притворяются идеальными, играют в семью, – голос сопровождался стуком зубов.

— Мартин, – Иисус сжала мои руки, – у нас есть целая жизнь, чтобы говорить, но сейчас, пожалуйста, вернемся в тепло. Я выслушаю тебя по пути, согласен?

— Ты права, – с ее касанием я вернулся в относительно спокойное состояние.

— Так ты попал в больницу? – она осторожно продолжила диалог на вершине залива.

— Ерунда. К ноябрю все зажило, так что вам не пришлось возить меня на коляске, – отшучиваясь, закончил я.

На подходе к поместью Иисус предупредила меня о скрипящей четвертой ступени лестницы на второй этаж, и позже мы предусмотрительно ее перешагнули, чтобы не шуметь.

— Мы можем, – прошептала Иисус у прохода в свою комнату, – если ты хочешь, можем согреться у меня.

Я таращился в плохо различимые очертания глаз девушки, держась за ручку своей двери.

— Разожжем камин и свои желудки с помощью виски? – освещая темноту улыбкой, предложила Иисус.