Книга Иисус моей веры, страница 39 – Аляска Мэд

— Оставь свои вещи, – сказала Иисус, затормозив рядом с померкшим в своем величии здании, – иначе Габи испепелит взглядом твою «не способную поднять вес больше яблока» руку, – с сарказмом продолжила она, приподнимаясь.

Из, по меньшей мере, двадцати окон на фасаде поместья освещены были три. Ожидая провести каникулы в деревенском доме, я не сообразил, что мы прибыли к месту назначения. Иисус успела подойти к пассажирской двери и открыть ее, пока мое убаюканное дорогой восприятие возвращалось в нормальное. Я несвязно поблагодарил ее и вышел из машины, ощущая себя кем-то вроде принцессы Дианы на собственной свадьбе. В тот момент, когда нижний край моей фаты опустился на землю, Иисус побежала к каменным ступеням, торопя меня вздернутой рукой. Запыхавшись в прихожей, я не мог понять, куда именно свернула Иисус, но пожилой джентльмен в зеленом костюме наподобие ливреи указал мне путь вправо. Я шел по увешанной картинами малой гостиной, когда до ушей донеслись поманившие меня звуки.

— Боюсь, ужин еще не подан, – сказала добродушного вида женщина, гремевшая посудой в столовой, – но я могу предложить вам закуску, Мартин. Говядина Веллингтон вышла очень удачной.

— Спасибо, мисс, но я просто ищу… – Я не знал, как следует спросить, куда убежала Иисус.

Женщина назвала ее по имени в вопросительной интонации и отправила меня обратно в гостиную, где я должен найти несколько дверей, одна из которых приведет в кабинет.

— Мы успели подумать, что вы потерялись, молодой человек, – громко выразил беспокойство дедушка Иисуса, затем еще громче рассмеялся и продолжил чуть менее оглушающим шепотом: – Кристиан так вымахал!

— Это Мартин. Помнишь, я говорила? – почти прокричала Иисус.

— Конечно, помню, – притворился дедушка, – вы, кажется, стипендиат?

— К моему сожалению, сэр Кемпбелл, я не настолько умный, – ответил я, но собеседник этого не услышал.

— Мартин перевелся в наш колледж из… – Иисус вопросительно посмотрела на меня, – другой. И что бы он ни говорил, оценки у него замечательные.

Пожилой человек кивал в ответ с застывшей улыбкой. Не меняя выражения лица, он потянулся в нижний ящик своего стола и с усилием вытянул оттуда наполовину пустую бутылку виски.

— Милая, подай нам три бокала, – обратился он к Иисусу, указывая на барный шкафчик, в котором осталось только стекло. Алкоголь намеренно прятался в других местах.

— Но… – попыталась возразить девушка. Быстро смирившись, она выполнила просьбу и указала мне на кресло, сев в рядом стоящее.

— Пара глотков аперитива никому не повредит, – неожиданно тихо произнес сэр Кемпбелл.

Некоторое время он рассуждал о том, какие возможности откроются нам на пути в будущее и как при этом важно сохранять благочестие. Я уважительно соглашался с любыми высказываниями, тем самым смог завоевать расположение хозяина поместья. После Иисус переоделась к ужину, на котором я без спешки познакомился с остальными обитателями дома – дворецким Габриэлем и его сестрой, предлагавшей мне, как и при первой встрече, всевозможные угощения. Когда она начала убирать посуду, стоявшую в углу чрезмерно длинного обеденного стола, а Габи сослался на свои дела, мы отправились в музыкальный зал. В центре этой комнаты, освещенной канделябрами, будто многолетнее обломанное дерево, из земли торчал изумрудный рояль. Первое прикосновение Иисуса к нему сопровождалось легким хрустом. Она опустилась на банкетку, и кончики ее волос растаяли на белых клавишах. Откинув их назад и замерев на мгновение, Иисус плавно заиграла. Под каждым движением ее пальцев расцветали пышные побеги, заполняя сухие трещины в толще воображаемой древесины. Мелодия становилась интенсивней. Ее ноты били в низ моего живота, словно заигрывая с неизведанными ощущениями. Я закрыл глаза. Звуки возбудили потаенное воспоминание о находящемся под запретом потрепанном журнале, которым пользовались мои соседи из прежнего колледжа. Все это показалось мне чуждым, поэтому я отбросил неподобающие мысли и разлепил влажные веки под конец композиции. Ища свое место, мои ладони зааплодировали, но их тут же прервали протяжным «т-с-с» и пальцем Иисуса, поднесенным к ее губам. Без лишних звуков мы вышли из музыкального зала, оставив дедушку спать в своем кресле.