Книга DARKER. Твари и хвори, страница 118 – Майк Гелприн, Михаил Парфенов, Александр Матюхин, и др.

Козленочек бухнулся на пол, встал, пошатываясь, прыгнул раз, прыгнул два, покрутился вокруг своей оси и замер. Он как будто смотрел на Илью, который смотрел на козленочка и не дышал. В груди заболело, и Илья опомнился – часто-часто задышал носом.

Козленочек не двигался. Кровь капала с его шерстки на пол. Илья вдруг понял, что козленочек не просто смотрит на него, а смотрит в ожидании команды. В памяти всплыл образ рогатого из терморюкзака.

— Цок, – сказал Илья, – цок-цок!

И хотя его губы едва шевелились, склеенные скотчем, козленочек уловил призыв. Встрепенулся, топнул ножкой и подскочил к Илье. Тот невольно улыбнулся. Улыбнулся впервые за последние сутки, проведенные в плену. Козленочек его неведомым образом слышал, а главное – понимал и слушался, как будто его выдрессировали.

— Развяжи меня, – сказал Илья и повернулся к козленочку боком.

Козленочек начал перетирать острым копытцем веревку на руках Ильи. Козленочек старательно тер, тер, а Илья все острее чувствовал признательность, нежность, почти что отцовскую любовь к этому маленькому созданию.

Когда веревка порвалась, козленочек, не дожидаясь команды, принялся за скотч, паутиной опутывавший Илью. Вскоре Илья смог встать, добраться до полки с инструментами и взять канцелярский нож, чтобы полностью освободиться от скотча. Ноги у него дрожали, пальцы едва сгибались на рельефной ручке ножа. Он подержал его в руке, раздумывая, брать с собой или не брать, вернул на место и вышел из комнаты, перешагнув через тело Жени. Козленок поцокал следом.

Илья прокрался по темному коридору мимо комнаты, где играл с Женей в прятки, мимо сауны с маленьким веником над дверью, мимо лестницы на второй этаж. В прихожей он вздрогнул при виде темного силуэта в зеркале. Пригляделся к своему отражению – изуродованному, с кровоподтеками, с заплывшими губами, носом, глазом – и поморщился.

Илья открыл входную дверь, деревянную, за ней оказалась вторая, железная, с ключом в замочной скважине. Открыть ее не получилось, пришлось поворачивать ключ. Повернул, заскрежетало. Илья вжал голову в плечи. Захотелось стать песчинкой и прошмыгнуть под дверью, улететь, исчезнуть. Он обернулся и вдруг понял, что безголовый козленочек за ним не последовал, куда-то свернул не туда и пропал. И тут, словно услышав мысли Ильи, козленочек дал о себе знать. Он затарабанил копытцами по двери той комнаты, где дура-великанша прятала Илью под занавесками. Бум, бум, бум!

— Цок-цок! – позвал козленочка Илья.

Козленочек подбежал к нему, но было уже поздно. Из комнаты выскочила великанша, босая, в непомерно широкой футболке, непомерно высокая дура. Илья еще раз повернул ключ, снова заскрежетало, но дверь так и не открылась.

Соня заняла собой половину прихожей. В зеркале отразились она, огромная, мужикоподобная, и он, маленький, детенышный. Безголовый козленок в зеркале не отразился, зато перекувыркнулся на спину рядом с Ильей и сложил все свои четыре ножки в одну толстую ножку-рукоятку. Илья схватился за нее, почувствовав приятную мягкость козленочкиной шерстки и приятную твердость его легких, но крепких косточек, – и рубанул Соню козленочком, как секирой. Удар пришелся по животу великанши, чуть левее пупка, и на том месте вдруг возникла молния-застежка. Великанша остолбенела, удивленно глядя на козленочка. Раздался треск раздираемой кожи. Молния растянулась от пупка до бедра, разошлась, и из великанши хлынул поток крови. Соня закричала, но быстро смолкла и рухнула, хватаясь за выпавшие из распоротого брюха кишки.