Книга DARKER. Твари и хвори, страница 117 – Майк Гелприн, Михаил Парфенов, Александр Матюхин, и др.

Он повертел коробку, нашел швы, медленно открыл и заглянул внутрь. Из коробки на него смотрело лицо Жени. Оно было где-то далеко в коробке, за несколько метров от Ильи, но постепенно приближалось, становилось больше и четче. Илья посмотрел на рогатого:

— Это не то, это не то!

— Верни голову, – сказал рогатый, после чего заорал, причем ор его становился все громче и громче: – Цок-цок! Цо-ок-цо-ок! Цо-о-ок-цо-о-о-о-о-ок!

Он резко отвернулся от Ильи. Молния на его спине расстегнулась, и оттуда полезло красное, мягкое, блестящее, постепенно заполняя собой терморюкзак. Примерно такое же красное лезло из его мягкой игрушки-оленя, который трансформировался в подушку, только у него оно не воняло тухлятиной и не блестело. Внутренности рогатого растекались по терморюкзаку, чтобы поглотить Илью, завонять его, заподушить.

Илья хотел что-то сказать, что-то спросить, но почувствовал, как его губы стянуло скотчем. Он хотел отбросить в сторону коробку с Жениным лицом, но руки его оказались связаны. Терморюкзак заполнила красная мякоть рогатого, а из треш-бокса на Илью наплывало лицо Жени, злого мальчика, сына злой женщины, которая без всякой на то причины сделала ему больно, а потом украла, связала и спрятала его, чтобы никто не узнал, что она злая и безумная. Лицо Жени, светлые брови, глаза голубые, бледная кожа, болячка на губе. Лицо выпрыгнуло из коробки, Илья вздрогнул и открыл глаз, снова оказавшись в бойлерной, где сушились вещи, а на полу валялись инструменты, которые Женя бросал в спящего маминого пленника. Точнее, не Илья открыл глаз, а Женя открыл его своими пальчиками с грязными ногтями, заглянул в глаз и улыбнулся шкодливой улыбкой.

— Смотри, что я нашел, – сказал Женя, поднеся к лицу Ильи газовую зажигалку с длинным хоботком.

Клик-клик.

Женя нажал на кнопку, и из хоботка вырвался огонечек. Женя поднес его близко-близко к Илье, отчего тот почувствовал тепло на лице. Казалось, еще немного, и его ресницы загорятся. Илья отвернулся, зажмурился, замычал, он был уверен, что его сейчас подожгут – случайно или специально, но точно не понарошку.

Клик. Женя выронил зажигалку.

— Ой! – пискнул он.

Женя резко выпрямился, сделал пару шажков в сторону и прижал руки к груди. Женя издал отрывистый звук – то ли стон, то ли всхлип – и завалился на пол. Илья посмотрел на мальчика. Поначалу он испытал облегчение от того, что его не сожгут, но вскоре ему стало страшно.

Женю затрясло, его пятки застучали по полу, расшвыривая саморезы и гвозди. Он задрал футболку, пытаясь расчесать грудь, а потом несколько раз ударился затылком о кафель и затих.

Грудь Жени резко вздулась и с чавканьем лопнула. На кафель, на белый бойлер, на стиральную машинку и на чистые вещи на сушилке брызнула кровь. Где погуще, где пожиже, но кровь и кровавые ошметки Жени, злого мальчика, теперь блестели повсюду.

Из раны на Жениной груди показалось копытце, за ним – второе. Илья, замерев и не дыша, смотрел, как из мертвого мальчика вылезает четырехкопытное животное, маленькое, грязненькое, не то жеребенок, не то козленок. Судя по размерам, все же козленочек. Понять это было трудно, потому что животное вылезло без головы. Из шеи торчала кость, бежевая, а мясо вокруг нее – темно-коричневое, заветрившееся, неаппетитное.