Онлайн книга «Город звериного стиля»
|
Бутерброды какие-то безвкусные получились. И одиноко стало ему самому. До чего же одиноко-то! Он сидел на кухне, смотрел то в пособие по математике, то в окошко на серый дождь: там лило и лило. Первое июня, и лето полилось. Свалить бы эту тусклую погоду на Егошу, вообще все беды на нее свалить – может, тогда сдохнет? А если после этого станет только хуже? – почему-то подумалось ему. Может, благодаря Егоше все как раз висит на какой-то тонкой ниточке? И Долька все еще живет. И Гальку Егоша никогда не обижала, наоборот, нашла ведь на Кладбище кораблей. Защитила их от дураков на снегоходе. Похоже, что и из пещеры вывела? Чай тоже был какой-то горький. Мур пошел к себе, сел за учебники. Нечего бездельничать, но… На полке у книг лежал штуф пехштейна[38]. Мур зачем-то взял его, рассмотрел: вот мелкие кристаллики полевого шпата и кварца. Это вулканическое стекло, эффузивная магматическая порода. Ему сотни миллионов лет. Где, какой вулкан извергался, когда? Как этот кусок остывшей лавы попал к деду? А вот рядом, у Атласа пещер, многоцветный, в зеленых и черных искрящихся пятнышках штуф миндалекаменного базальта, поры заполнены кальцитом. Сколько ему? А вот еще кусок вечности – Мур дотянулся и взял штуф темно-серого, мрачного перидотита – в общем, просто оливин и пироксен, только относится к ультраосновным интрузивным породам и залегает под слоями габбро[39] на глубинах ниже десяти километров. Вообще, наверное, из протерозоя. Что может быть обычнее камней, усмехнулся Мур. А на самом деле, хоть на кванты их разложи, до разгадки всех тайн не доберешься. Интересно, горные девки, если они правда есть, в самом деле знают тайны камней? Что значит – «уйти в гору»? Какое-такое мастерство там можно узнать? Дед как-то обронил, что горные всегда забирают столько же, сколько дали… Может, поэтому отец куда-то запропал, «в гору ушел»? В самом деле стал «горным»? Взгляд упал на учебник математики, и Мур сам над собой посмеялся. Реальность в том, что дед просто не хочет о сыне, отце Мура, говорить. Значит, там что-то с ним неприятное, нехорошее. А может, секретное. Однажды дед обмолвился, что сын, мол, горемыка и перекати-поле. Ну и не надо старика расстраивать. Хватит отвлекаться. Послезавтра последний экзамен, и школа – всё. Мур подумал, что если б Долька не заболела, то сидели бы сейчас вместе, решали задачки, Долька бы тупила, он бы, тренируя терпение, объяснял – а она беспомощно рисовала бы сердечки на полях. Роняла бы транспортир. Дед не вернулся к вечеру, его телефон не отвечал. Странно. Спал Мур вполглаза – ждал. Казалось, в доме кто-то ноет едва слышно. Из-под печки. Суседушка расстроился? Среди ночи, когда пошел попить и посмотрел в окно, показалось, что за забором ходит кто-то серый. Он потер глаза – никого. Только люди-жуки на развалинах депо тихонько копошатся, разбирают кирпичи, которых стало заметно меньше. На небе – месяц. Мур вздохнул, положил мятных (дед специально покупал «для Суседушки») пряников на блюдце, задвинул в подпечье. Пошел к себе, глянул в окно: опять месяц! Да не может быть. Это окно на другую сторону неба выходит. Мур вернулся на кухню, посмотрел – ну да, месяц, только рогатулькой в другую сторону, старый. А в окне из спальни – молодой. А так одинаковые, как отражения. Мстится. Это не страшно. Что месяцу до него, Мура? Да, в общем, и Муру – что до месяца? Мур лег, уставился в потолок. Домовой все ныл. |