Онлайн книга «Город звериного стиля»
|
Вдруг стало светлее, и Галька звонко сказала сверху: — Мурчисон, я вылезла! — Молодец, умница! Золото девчонка. Сильная. Отважный человечек. «Не доверяйте деве юной… Бить шлямбура в известняке…» И шлямбуров нету. Ничего нету. Девы юной тоже нет, потому что Галька не дева никакая, а чудовище. Чудь белоглазая. Нет, это что-то в голове путается. Галька – это камешек. Дите камня. Какой камешек? Белый опал. Или турмалин чистой воды. А что там дальше в песне, он забыл. И не важно. Под пальцы попадались зацепистые уступчики, вроде стало свободней, и Мур все быстрее попер вверх. Наконец голова высунулась в свободу – мрак и свежий-свежий, сладкий воздух. Очень холодный. Значит, приток воздуха снаружи. Куда это их занесло? Он вылез, вытащил рюкзак и с наслаждением отвязал его наконец. Жуть как холодно, и он вытащил из рюкзака куртку, надел. Галька безмолвно, как статуя, стояла рядом. А свет где? Света не было. Или был? Мрак не был полным, он угадывал глазами – вот камень, вот Галька… Какой огромный грот… Ветер гуляет. Но нигде ничего не светило. Почему он тогда видит? Ну, почти видит? Мур вытащил телефон, посветил вокруг: глыбовая осыпь конусом, как под «органной трубой», уходит к потолку; грот обвальный, глыбы горой к своду, как замок… Похож на тот, где они сидели в Заповедке. А вот и дыра в своде. То есть свет оттуда. Намек на свет – ночь ведь. Просто глаза к темноте привыкли, иначе бы не увидел. И никого. И никакой новой норы или щели в заиндевевшей стенке. Только та нора, под ногами, откуда они вылезли, и немного в стороне сползает в щель ледяной натек – превращающийся внизу в целую ледяную стенку с белоглазой девкой внутри. — Куда же они ушли? Ну эти, со светом? — Я не знаю, – Галька прислонилась к стене. – Я никого не видела. И спать хочу. Все, Мурчисон, не могу я больше. — Ну что ты, – Мур подошел, обнял ее, прижал к себе. – Ты же герой. Держись. Спать нельзя, замерзнешь. Галька судорожно вздохнула и прислонилась к нему: — Холодно. Вверху в случайном луче телефона мелькнуло что-то крохотное, легкое, белое. Мур посветил – из дыры в своде падала снежинка. За ней – еще одна. Он включил, наплевав на экономию, фонарик – резануло светом по глазам. Снежинки, да. Падают. Вон поверху конуса обломков белое, пушистое, да. Он бросил рюкзак, прислонил Гальку к стене, чтобы не свалилась, и скорей – на самом деле долго и неуклюже – взобрался на осыпь, посветил вверх – снежинки. Белые. Падают по «органной трубе», ведущей к поверхности. Там дыра наружу. А за край дыры вылезает что-то черное, мохнатое… Помстилось? Только снег. Падает. Труба в породе метра три диаметром, гладкая, сужается кверху. Палки какие-то повыше застряли, сор, комья земли. Корни свисают. Но вроде и небо виднеется, снежное. Самим не вылезти. Даже не допрыгнуть до нижнего края. Но не может же быть, что им тут… Мур посмотрел на экран телефона: зарядки двадцать процентов. Время какое-то дикое, восемь тридцать пять… Уже утра, что ли? И… И есть связь. Одна палочка. Глава 5 Рыбка большая и маленькая 1 Мур трясущимися руками скинул деду точку геолокации. И успел еще дозвониться и крикнуть, что сидят на дне провала под понором на поверхность, видят небо. Но телефон тут же пиликнул, мол, прости, брат, и выключился. Мур даже не понял, услышал ли его дед. Стало тихо и жутко. И дико холодно. Галька присела у стены на корточки и не шевелилась. Надо растормошить. А как, если сил нет? Надо согреваться. Он отыскал рюкзак, положил на камень побольше и поровнее, сел, втащил вялую Гальку к себе на колени. Потом додумался расстегнуть куртки, прижал ее, костлявую, к себе, укутал. В самом деле постепенно стало теплее. Галька была как в полусне, Мур пристроил ее головой себе на плечо под куртку и велел: |