Книга Город звериного стиля, страница 66 – Ольга Апреликова

— Кто такие горные?

— Ты что, дурак? Кто же их в горе-то вспоминает?

— Это фольклор.

— Кто бы говорил. Слуш, Мурчисон^[26], а нам самим никак не выбраться?

— Почему «Мурчисон»?

— Долька злится, что ты пермским геологом хочешь стать.

— Пусть сама едет, куда хочет. Выздоравливает и едет. А мне тут надо быть.

— Она одна боится ехать. Говорит, она по жизни вагончик, а не паровоз… Она вообще трусиха… Ой. Опять. Слышишь? Тут кто-то есть.

— В пещерах всегда так кажется.

— Что-то шуршит… Я уже давно шаги слышу. Я… Боюсь. Очень. Мурчисон, давай выбираться.

— Обсуждали уже. Нельзя.

— Страшно тут.

— Пещера.

— А тебе не страшно?

— Больше стыдно. В клуб спелеологов третий месяц хожу, дед геолог-спелеолог – и на тебе, в экскурсионной пещере заблудился.

— Это моя вина.

— Сказала бы раньше про шубу спрятать – придумали бы вместе что-нибудь. Вообще-то в пещере нельзя мусор оставлять. Никакой, и…

— Вот опять. Слышишь?

— Капает, и все.

— Идет кто-то. Дышит.

— Блазнит, – сказал Мур. – Звуки сплошных сред. Породы ползут, трескаются. Каждая трещинка – это инфразвук, что мы уже…

— Чего это ты сейчас сказал? Кто ползет? А! Смотри… Там свет! – и Галька вскочила и бросилась в сторону слабого желтоватого отблеска из какой-то дыры: – Люди! Ау! Подождите! Мы тут!

Мур выпутался из Долькиной шубы, скомкал и закинул ее куда подальше – горные девки, заберите и простите ее за притворство; схватил рюкзак с камнями и помчался, спотыкаясь на обломках и щебенке, за Галькой. Свет! Да где же? А вон! Галька на четвереньках пробиралась по какому-то лазу, неважно, какому, ведь впереди был свет, очерчивал сияющим контуром ее шапку. Обдерет ладошки и коленки, дуреха…

— Погодите! Люди! Мы заблудились! – заорал изо всех сил Мур, напяливая рюкзак, и ринулся в лаз за Галькой.

Галька ойкнула и куда-то свалилась – свет стал ярче. Но он удалялся, светило из-за куска скалы, в распор стоящего между другими. Самого огонька видно не было. А Галька барахталась на усыпанном мелкими камешками полу корявого маленького грота.

Мур выбрался из лаза, вскочил, помог Гальке встать, схватил за мокрую, скользкую от глины ладошку и потащил за светом.

— Да погодите же!

Свет удалялся. Почему они не слышат? Ну да ладно, сейчас… Вот сейчас… Догоним. А странный свет, теплый, а не электрический… От свечки, что ли? Да кто тут ходит нынче со свечками? Хотя нет, есть вроде вечерняя экскурсия нервы пощекотать, как в старое время, то ли со свечками, то ли с факелами…

Мур споткнулся и упал, сильно ударившись коленкой. Вскочил, потер ее, похромал дальше:

— Стойте, кто там! Подождите!

Черт, а вдруг это аудиоэкскурсия, со зловещими рассказами и музыкой в наушниках, тогда им ори – не ори, бесполезно. Но проводник ведь должен быть с ними? Или проводник тоже в наушниках?

Он оглянулся к Гальке:

— Ты как?

— Норм, побежали скорей!

Свет опять повернул за скалу. Мур нашарил телефон, скорей включил, чтобы не переломать ноги – отблеск свечки не стало видно. За поворотом прямо под ногами уходила в черную пустоту дыра сифона. Примерно в метре внизу мелкой рябью пошла вода и снова замерла.

— Осторожно, Галь. Спокойно, не спеши. Я посвечу. По краешку. Шажок за шажком. Давай, я первый. Держись за руку.

Кромки как раз хватило, чтобы обойти сифон, прижимаясь спиной к карстово-глинистой стенке. Из-под подошв обрывались камешки, и вода гулко булькала, отзываясь эхом. Вот разбудят кого-то на дне сифона эти камешки…