Онлайн книга «Город звериного стиля»
|
— Куда теперь? – Галька крепче вцепилась в руку. — А вон, – Мур выключил фонарик. Света от экрана хватает, а батарею надо беречь. И видно золотистый отсвет свечки. – Видишь? Не бойся. Я читал у них на сайте про экскурсии во времена Ермака, с факелами, что ли, или с блендочками[27]. Догоним. Хотя от факела света было бы больше. И почему так трудно идти, если они догоняют экскурсию? Тропы-то нет, камни, глыбы, щебень, глина… По стенам влага мутная, растворяя гипсы, течет… Плита, громадная, косо лежит на расколотых глыбах, над ней чернота, света экрана не хватает пробить… Некогда; скорей, скорей! Вон стенка впереди засверкала от света свечки кружевами инея, на миг стало светлее – и опять свернули, так Мур ни саму свечку не увидел, ни тех, кто ее несет. Мур посветил вперед – длинный глинистый язык сползал из широкой щели. Из глины торчали грязные камни. Надо взбираться. Галька поскользнулась на мокрой глине, он успел подхватить, удержал. У нее и так нога ломаная болит, наверное. — Когда гипс-то сняли? — Две недели назад. Велели разрабатывать. — Похоже, ты с этим перестаралась! Дальше пришлось взбираться на четвереньках, цепляясь за торчащие из глины валуны. Потом ползком, на животе, в щель, откуда слабо светило. Мур полез туда первым, толкая рюкзак перед собой, чтоб пролезть и ни за что не зацепиться. В щели, задев камень лопатками, разом ощутил миллионы тонн над собой. Так, не визжать. Девчонка рядом. Галька ледяными, костлявыми, как у скелета, пальцами вцепилась в правую щиколотку, и правой ногой отталкиваться было нельзя. Она молодец. Пыхтела, чуть слышно поскуливала, не отпускалась. Тащить не надо было, хорошо ползла сама. Храбрая. Он полз и полз, вслепую обшаривая грунт перед собой. Ледяная глина, камешки, сор какой-то вроде сухой травы… Свет впереди то ли мерцал, то ли казался. Наконец рюкзак перед ним соскользнул вниз – едва удержал. Сам весь в глине, скользко вывалился на сухое, опять ударился коленкой. Тело стало какое-то тяжелое. Все болело. Он встал, поймал скользкую от глины, как ящерица, выскальзывающую из рук Гальку, чтобы не ушиблась, прижал к себе: — Какая же ты молодец! Вытащил телефон, посветил вокруг, сколько хватало света от экрана на экономрежиме: глыбы нависали со свода острыми зубами. Казалось, они держатся на честном слове. «Пещерам хорошо без нас, – подумал Мур. – Мы тут лишние. С другой стороны, пещера сама себя не увидит…» Галька немного пришла в себя. — Под ноги свети лучше… Ой, Мурчисон, рыба! — Рыба? На замытом куске гипса лежал рыбий скелет. Будто кто-то съел и положил. А вот подальше, на гладком языке глины, еще один… Мур сделал свет поярче: дальше под скальную стенку вдоль всего узкого, еле протиснуться, прохода, уходил край подземного озера. Это, что, рыбы сами приплыли? Если пещера какими-то глубокими норами сообщается с Сылвой, то, когда в половодье вода поднимается, дура рыба вполне могла заблудиться во мраке… Вот и осталась тут навсегда. Накатила жуть, и он изо всех сил заорал вслед тающему далеко-далеко отблеску: — Люди! Да стойте же! Свет вроде замер. Вдоль уреза воды, бочком, они долго протискивались по наклонной щели. Зато немного счистили с себя глину. Галька в одном месте, где надо было наклониться и пролезть под камнем, застрявшим между стенками, охнула, когда Мур отпустил ее руку, но совладала с собой, не разревелась. Пробралась и снова вцепилась. Рука маленько дрожала. |