Книга Функция: вы, страница 393 – Юлия Домна

Стефан сидел на раскладном стуле. Я удивился, увидев его в сознании. Мне казалось, четыре минуты еще не прошли. Откинувшись на спинку, он смотрел в потолок и не то чтобы всем видом демонстрировал, что заждался, – но что-то такое было.

Он заметил меня и выпрямился.

— Идем, – молвил, кивнув на дверь.

Я насторожено отстранился, пропуская его первым. На пластмассовом столике лежали мелкие инструменты и веревка.

Ходил он скверно, прихрамывая. Возможно, не чувствуя одну ногу. Я шел рядом, неприкрыто крутя головой, пытаясь сообразить, откуда за нами могли следить Нимау с феями. Конечно, в темноте шансов заметить их было немного, но…

— Их здесь нет, – сказал Стефан.

Я резко остановился. Он, с огромной неохотой, тоже.

— Что ты сделал? – выдохнул я.

— Ничего. Ты все сам сделал. Для того, кто пытается сократить число жертв, ты слишком нерационален в использовании живого ресурса.

Я дернулся, и даже не к нему, а в приступе удушающей беспомощности. Потому что Стефан продолжил:

— Ники сняли их через пять километров после того, как ты вышел из машины. Они следовали за вами от кирхи. Мог бы догадаться, что использовать против меня же оружие, которое я отложил за ненадобностью, глупо.

Я с трудом подавил подступающий страх. И панику. И чувство вины, которому втиснуться уже было некуда.

— Они мертвы?

— Не знаю. Проверь потом новости. А сейчас идем.

Он завернул за угол. Я уперся ладонями в колени. Так было труднее сорваться на крик. Я прикрыл глаза, глубоко вдохнул, вспомнил, зачем вообще приехал. И, не издав ни звука, снова пошел.

С другой стороны бытовок раскинулась широкая площадка. В тусклом свете подбитого фонаря мне показалось, что это окопы. Геометрически правильные ходы, углубленные в землю, выстилала крупная металлическая сетка. Но часть ходов уже была не ходами. Часть их была тем, что, похолодев, я опознал как свежезалитые бетонные блоки. К этому же умозаключению меня подвел автобетоносмеситель, припаркованный с противоположной стороны. И я понял: фундамент.

Мы стояли у залитого до половины фундамента какого-то здания.

— Здесь слишком низко, – мгновенно среагировал я.

— По-твоему, людей, которых хотят похоронить в бетоне, ставят вертикально?

В моем представлении так оно и было. Стефан издал звук, который можно было определить как смешок чисто по контексту ситуации:

— А говорили, я не дружу с реальностью.

Я прошелся по краю забетонированной части. Заливка казалась свежей и сырой, но что-то внутри меня сразу поняло: это обманчиво. Что-то знало, что бетон уже схватился; да, не до полного застывания, да, еще можно попробовать, но что, что именно пробовать – идти вброд, разбавлять констистенцию, – я не понимал.

Я глянул на Стефана, оставшегося у незалитой части.

— Если никто не должен знать, где ты ее спрятал, зачем показываешь мне?

Он промолчал. Я снова посмотрел на бетономешалку. В конце концов, подумал, подменяя знания физики тем, как ее изображают в кино: без пяти минут поздняя осень – неприятное время для строительства. Температура. Влажность. Всякое такое.

— Ты убьешь меня? – после паузы спросил я.

Стефан молчал.

— И мою контрфункцию?

— Так это устроено.

С края заливки лежал кленовый лист. Его принесло совсем недавно. И я подумал: было бы здорово дотянуться, дернуть за черенок и посмотреть, что окажется в моей руке, а что достанется бетону.