Книга Функция: вы, страница 307 – Юлия Домна

— Ради чего?! Ариадна, ты понимаешь, что без Дедала станешь обычным человеком?! Снова вернешься в кому! И это – если повезет! Я не смогу тебе помочь!

Она внимательно осмотрела меня, да-да, будто я игнорировал очевиднейшие вещи, и сказала:

— В эмоциях ты неверно расставляешь приоритеты.

Внутри себя я завопил. Да и снаружи тоже:

— Приоритеты?! Эмоции?! Ты знаешь что-то про эмоции?!

— Из-за искры умирают люди. С этим надо что-то делать. В сухом остатке, моя контрфункция умерла из-за нее.

— Из-за… Господи! Не из-за искры! А из-за чужих решений! Из-за того, что кто-то делает то, что хочет, и плюет на остальных!

— Корректная формулировка не сократит количества жертв.

Я отпрянул и ушел, не выдержав этих бесчувственных доводов. Я разбивался о них, как о скалы.

Эвакуатор закончил погрузку. На дороге снова солировал дождь. Я прошелся по разметке в обратную сторону, пытаясь отдышаться, а когда вернулся, люди в светоотражающих жилетах догружали в кузов заграждения. Ариадна ждала, привалившись к багажнику. Она почти сидела, держа на весу ногу, которую я ставил через силу, и руку, которую не дала осмотреть.

— Хорошо, – сказал я, встав перед ней. – Я понял. Но скажи, это единственная причина, почему ты молчала? Только, чтобы мы продолжили искать, кто за этим стоит, или что мы там делали?

Она смотрела. И молчала. Это убивало.

— Ариадна. Я серьезно. Ты вообще хочешь жить? Хотела – хоть раз за эти два года?

Она опустила взгляд:

— Тебе нужна правда?

— Да.

— Даже если она будет неприятной?

— По-твоему, мне сейчас приятно?!

Она вздохнула и подалась ко мне. Возможно, попыталась встать, но я не понял, сосредоточившись на лице. На том, как приоткрылся рот. На том, что я ничего не услышал. Замерев, Ариадна смотрела на меня, а я смотрел на нее, и между нами все остановилось, хотя дождь лил стеной.

— Оставь меня в покое, – наконец сказала она.

Я мотнул головой:

— Это не ответ.

— Это он.

Ариадна опустилась обратно и продолжила:

— Для нас обоих будет лучше, если ты отпустишь меня. Минотавр ушел. Ты больше ничего ему не должен. Забудь обо всем и живи свою жизнь.

— Нет, погоди, это не ответ!

— Ты меня не слушаешь.

Она увела взгляд. Бездумно, как кошка. Если бы мне чаще снились кошмары, наверное, я был бы готов.

— Ариадна, я… Почему? Мы же… Мы могли поговорить. В любой день. Почему ты не сказала? Раньше? До того, как все это началось!

— Он бы тебя переубедил.

— Нет.

Да.

— Нет! Послушай!

Да чего она не слышала?! Как ты мямлишь, сокрушаясь? Как в сотый раз обещаешь, что станет лучше?! Посмотри на нее. Жизнь вычерпала все. Эти полости не заполнить даже по донышку. И раз ты не уверен, что справишься (я справлюсь), что боль тоже делима (делима), что горе преуменьшаемо (хватит!), раз сомнений в тебе больше, чем утешения (тебя б самого кто утешил, а?), какого черта ты тянешь ее обратно в ад живых? Ладно он – но ты-то?

— Я не хочу тебя терять… – из последних сил выдавил я.

— Тогда зачем тебе правда?

Если бы я знал.

Так все и закончилось. В хронологическом смысле. Но то, что произошло на самом деле, не изложить в последовательности слов. Картинка словно раздвоилась, и время потекло в разных направлениях, и в одной части все отмоталось к началу, а в другой продолжилось, но без сцены до. В одной части Куница спросила то, что спросила, Мару ответил то, что ответил, я вышел из машины и все повторилось еще сотню раз, шлифуя новую ось старой планеты. А в другой уехал эвакуатор. Фонари моросили, почти не давая свет. На багажнике сидела девушка, из тех, которым редко везло. Черт, подумал я. Она же вся промокла.